– Если бы не Надя, его жена, он бы точно сбежал, и даже я оказался бы бессилен. Но она осталась с ним, так что присмотрит. Очень внимательная и чуткая. Странно, конечно, что бывшая…

– Они развелись после потери ребенка. Надя не выдержала… Ушла… – отрывисто бросаю, понимая, что и так раскрываю семейные тайны постороннему человеку. Но почему-то Гордей не кажется мне чужим, и я сипло заканчиваю: – Назар так скучал по ней.

– Я могу ошибаться, но мне кажется, они помирились, – загадочно тянет, приподнимая уголки губ. Улыбка ему к лицу.

– Хорошо бы… Мой брат не выживет без своей Наденьки, да и она… – осекаюсь на половине фразы, до боли закусывая губу. Мне безумно жаль их – они ведь созданы друг для друга. Но судьба бывает очень жестокой.

– Понимаю, – Гордей устремляет на меня тягучий, грустный взгляд, а я… вспоминаю фото его жены. Счастливая, молодая и невероятно красивая женщина в траурной рамке… Да, Одинцов знает не понаслышке, что значит потерять любимую. Навсегда…

Мы по-прежнему держимся за руки. Понимаю, насколько это неуместно в нашей ситуации – и отдергиваю ладони, будто обожглась.

– Мне, наверное, пора, – подскакиваю с места, отодвинув от себя нетронутый омлет. – Поздно, а еще добираться…

Не договорив, хаотично взмахиваю рукой и шагаю на выход. До одури стиснув кулаки, врезаюсь ногтями в кожу. Царапаю сама себя, но остыть не могу. Эмоции душат, накатывают цунами, тянут на дно.

– Не уезжай, – просит Гордей, догоняя меня в коридоре. Ловит за предплечье, дергает и разворачивает к себе лицом. – Комната по-прежнему свободна. Выспишься, а утром я могу подбросить тебя в клинику к Назару. Ну, куда ты на ночь глядя? Со мной ты в безопасности, сама знаешь.

Мягко усмехается, ободряюще проводит ладонями от моих локтей к плечам. Слегка массирует, большими пальцами дотрагиваясь ключиц. Ничего особенного, но каждое его прикосновение отдается ударом тока. Я будто на электрическом стуле. И это последние мгновения моей жизни. Сердце вот-вот остановится.

– Нет, я… Не могу так…

Слова застревают в горле, и я застываю как парализованная, утопая в его глазах. Мы так близко… Непозволительно. Смотрим друг на друга, сплетаемся дыханием, обмениваемся жаром наших тел и биением сердец. В висках стучит кровь, уши закладывает от звенящей тишины.

Читаю свое имя на его губах… Бесстыдно тянусь. И, опустив ресницы, касаюсь их своими…

***

* История Назара и Нади - в книге "Бывший папа. Любовь не лечится"

- Доктор Богданов, у нас сложная пациентка. Направлена к нам на реабилитацию после ДТП.

- Была за рулем?

- Нет, пьяный водитель не справился с управлением и въехал в остановку, где стояла она с ребенком. Малышу нет и полугода. Не пострадал – она успела оттолкнуть коляску и приняла удар на себя. А сейчас требует отпустить ее домой, к сыну.

- Настоящая мать... Отпустим, когда сама пойдет. И не таких упрямых на ноги ставили, - останавливаюсь у палаты. - Как зовут?

- Надежда Богданова, однофамилица ваша.

Невозможно. Только не она! Но…

На больничной койке – моя бывшая жена, с которой мы развелись год назад.

Вздрагивает. Узнала. И я не забыл.

- Сколько месяцев ребенку? – спрашиваю не то, чем должен интересоваться врач.

Читаю ответ в ее наполненных слезами глазах.

Скажи, милая, за что?

Глава 10

Я должна остановиться и прекратить все это немедленно. Вылететь из квартиры, уехать, а после сделать вид, что ничего не произошло. Дальше общаться с ним как с коллегой и отцом одной из моих подопечных.

Я должна… но не двигаюсь с места, а жду, когда Гордей сам оттолкнет меня. Именно это он и сделает, ведь предан памяти жены. Прошло всего три месяца после…

Целую его сомкнутые губы и чуть не плачу.

Боже, я совершаю фатальную ошибку, из-за которой не смогу больше посмотреть ему в глаза, не то что приехать на прием к Алиске. Собственными руками, которыми сейчас поглаживаю сгорбленные плечи и обвиваю окаменелую шею, я провожу черту между нами.

Чувствую себя наглой любовницей, соблазняющей чужого мужа, но не могу заставить себя отстраниться.

Влюбилась… Впервые в жизни… В него, сурового и глубоко несчастного. В его крошечную, чистую, лишенную материнской ласки доченьку. В эту семью, окутанную мраком прошлого и горечью потери.

Влюбилась и пропала.

Пожалуйста, Гордей, прогони меня! Сама я не уйду… Никогда в жизни от вас не уйду по своей воле…

Будто услышав мою мольбу, он отклоняется, так и не ответив на поцелуй. Перехватывает мои руки, спускает себе на грудь, вбивает в ребра, за которыми барахтается железное сердце. Молча кружит по мне потемневшими глазами, на дне зрачков которых плавится металл. Смотрит так, будто видит впервые и не узнает.

Я и сама собой шокирована…

Нервно облизываю губы, сжимаюсь под его угрюмым, пристальным взглядом. Слабо дергаю руками, но он цепко сковывает мои запястья. Не отпускает.