Оставляю стопку карт на ее столе и сразу же разворачиваюсь, чтобы уйти. Мы так и не общаемся после того случая с главным. Обмениваемся короткими фразами исключительно по работе, как сейчас.

– Вика, все еще обижаешься на меня из-за Одинцова? – выстреливает мне в спину.

– При чем тут он? – оглядываюсь на нее, не скрывая негодования. Нервы ни к черту. – Вы оклеветали меня перед начальством – и продолжаете разводить сплетни в коллективе.

– Значит, я все неправильно поняла, – невозмутимо пожимает плечами, при этом, как сломанный патефон, заводит старую пластинку. – Давно Одинцова, кстати, не было. Больше месяца дочку на прием не привозил. Поссорились?

Криво ухмыляется, впиваясь в меня пристальным взглядом. Считывает реакцию, стерва. Не понимаю, что я ей сделала, но она будто специально издевается надо мной. Выбрала самого юного сотрудника – и усиленно топит. Если до сих пор я игнорировала ее ядовитые выпады, то сегодня выдержка барахлит.

– Прекратите выдумывать и следить за чужой личной жизнью, Мария, и, возможно, тогда у вас появится какая-никакая своя, – произношу с легкой улыбкой и возвращаюсь в свой кабинет, закрыв смежную дверь на защелку.

Поборов опять накатившую одышку, я лихорадочно бросаю свои вещи в сумку и хватаю брелок от машины. Не замечаю, как оказываюсь на улице и бреду по противному мокрому снегу. На автопилоте сажусь за руль, но не отдаю отчет своим действиям. Сил не хватает даже на то, чтобы оценить риски и понять, что управлять автомобилем в таком состоянии опасно.

Домой… Скорее…

Дыхание перехватывает, в глазах темнеет. Сердце стучит с перебоями, словно забывает, как это делать. То ускоряется, то тяжелым камнем повисает в груди.

Моргаю. Еще раз. Веки наливаются свинцом.

Онемевшими пальцами судорожно опускаю стекло, впуская холодный воздух в салон. Поздно... Сознание плывет…

Как сквозь плотный слой тумана, пробивается сигнал телефона. Все громче, настойчивее. Дергает меня в реальность за секунду до того, как на светофоре загорится красный. Каким-то чудом успеваю притормозить перед оживленным перекрестком.

Постепенно ко мне возвращается способность дышать, и я жадно глотаю кислород. С ужасом смотрю на снующие впереди машины, медленно перевожу взгляд на трезвонящий телефон.

Кем бы ты ни был, спасибо! За то, что спас меня от столкновения внезапным звонком.

– Гордей? – удивленно фокусируюсь на номере.

– Здравствуй, Виктория, – вежливо приветствует, как только я снимаю трубку. – У тебя все в порядке? – неожиданно уточняет, словно он в курсе того, что чуть не произошло минуту назад. И голос такой… взволнованный.

– Угу, – сдавленно мычу, следя за светофором. Часто, шумно дышу и боюсь, что Одинцов услышит. – Гордей, ты звонишь по поводу Алисы? Как она? – беспокойно вспоминаю о малышке.

– Да, – коротко отрезает после паузы. – У нас прививка по календарю, если я не ошибаюсь.

– Я вызову, – коротко чеканю. Говорить сложно, будто в груди застрял ком и, расширяясь, давит на внутренности.

– Хм, спасибо. Тогда до встречи, – задумчиво тянет, но отключаться не спешит.

Это делаю я сама. Без слов. Не потому что не рада его слышать. Наоборот, он мой глоток свежего воздуха. Но дело в том, что мне все еще плохо до одури.

Вернув телефон на панель, трогаюсь с места на зеленый, когда мне в зад нетерпеливо сигналят другие автомобилисты. Проехав несколько метров, сворачиваю на обочину. Припарковавшись, глушу двигатель, и обессиленно роняю голову на руль.

Посидев немного, тянусь к бардачку за бутылкой воды. Вместе с пол-литровой минералкой оттуда вылетает коробочка для хранения тампонов. Поднимаю ее. Полная… Потому что в этом месяце я женских дней так и не дождалась.

– О, боже, нет, – рвано выдыхаю.

Покрываюсь холодным липким потом, начинаю дрожать то ли от холода, то ли от паники. Покосившись на загруженную трассу, где могла попасть в аварию, я чуть не плачу. Мысли путаются, коробочка выпадает из рук, а мозг упорно отвергает очевидное.

Благо, срабатывает инстинкт самосохранения – и я поспешно звоню отцу.

– Папуль, можешь приехать за мной? У меня машина заглохла на дороге, – стараюсь лгать убедительно. Не хочу волновать его раньше времени, но под конец разговора нервы сдают. Превращаюсь в маленькую, испуганную девочку. Смахнув одинокую слезу со щеки, сипло прошу: – Пап, забери меня домой, я так устала.

* * *

На следующее утро отпрашиваюсь с работы, созваниваюсь со знакомым гинекологом и втайне от родителей еду в клинику. Без очереди сдаю все необходимые анализы, быстро прохожу УЗИ, а дальше… самое сложное. Мучительное ожидание приговора.

В кабинете главного врача душно и некомфортно. Сердце трепыхается за грудиной, когда позади распахивается дверь и раздаются быстрые шаги. Слова гинеколога, что звучат следом, ввергают меня в шок.

– Викуль, да у тебя их двое, – растерянно сообщает Агата Сергеевна. Только ей я смогла доверить свой секрет, как оказалось, двойной.