Я мечтал о ней каждую ночь. Представлял, как всё будет, когда найду. И с каждым годом становился только злее.

Жар в груди сменился на колючий лёд, что вонзался своими осколками каждый раз, когда я вспоминал о ней.

Она сбежала. Даже не сказала ни слова. Просто вычеркнула меня, как будто меня не существовало.

Кто ей вообще на это право дал? Кто сказал, что со мной так можно?

Она принадлежала мне. Мне!

Я ведь хотел её найти. Сразу, по горячим следам. Порывался. И, уверен, смог бы. Но отец поставил мне условие, захлопнул в чёртову клетку.

…

– Ты мне такой не нужен, Игнат, – он посмотрел на меня, как на кусок дерьма. – Слабый, сломленный какой-то бабой, что бросила тебя, даже не выслушав. Просто вычеркнула. Какой от тебя толк?

– Так скажи мне, где она? – зубы скрипели и, казалось, вот-вот начнут крошиться. – Куда ты её спрятал?

– Уверен, ты и так разберёшься, Игнат. А я пока начну исправлять свои собственные ошибки. Ты – моя ошибка. Ты слишком слаб, чтобы управлять нашим делом.

– Твоим! Твоим делом!

Но Белый лишь скривил рот, продолжая разочарованно смотреть на меня, как на ничтожество.

– Ты явно не годишься для всего этого, щенок, – Белый склонил голову, с презрением глядя на меня. – Но знаешь, это я виноват. Я был слишком мягок с тобой. Слишком многое тебе позволил. Много свободы для юного ума – это крах. Но ведь у меня есть ещё один сын.

Вспышка ненависти опалила глаза, горло сжало. Мне хотелось лишь взметнуть руки и изо всех сил сжать пальцы на дряхлом горле.

– Не смей…

– Не тебе мне указывать. Мальчишка ещё мал, и я успею сделать из него то, что мне нужно. Учту все ошибки и слабости, которые проявил в отношении тебя. Он станет идеальным преемником.

Я знал, понимал, что предстоит моему младшему брату, которому я столько лет вместе с матерью помогал скрываться. Я берёг мальчишку, чтобы отец не сломал его, как меня самого. Но Белый всё равно узнал о них. И ничего не стоило ему дотянуться своими смертоносными руками до матери и брата.

Мать он не пожалеет. А брата, которому всего двенадцать, на корню сломает. Изувечит его душу, растопчет.

Нет, я не мог позволить этому случиться.

Моя душа, разбитая на кусочки, выла и истекала кровью. Ей уже было не помочь, а вот младшего брата я ещё мог спасти.

– Не смей его трогать, – повторил снова, вперившись в отца острым взглядом. – Оставь его.

Белый потёр подбородок, посмотрев на меня очень внимательно.

– Правильно ли я понимаю, что в таком случае ты займёшь своё место рядом со мной, сын?

Сжав челюсти, я лишь кивнул. И это был момент, когда я положил свою душу на плаху и позволил отцу опустить топор.

…

Так что да. Девчонке теперь придётся несладко. Я ей кровь сверну. Душу выпотрошу. Будет извиваться подо мной и умолять остановиться. Будет знать, что значит бросить меня и думать, что это пройдёт без последствий.

Выдыхаю, откидываясь на спинку дивана.

Пульс бешеный. Хочется поехать обратно. Вломиться к ней. И закончить то, что начал. Плевать, что дрожит, что в глазах страх. Пусть боится.

Должна бояться.

Чтобы хоть немного остудить себя, иду в душ. Включаю сначала кипяток. Обжигает кожу – и мне этого мало. Потом резко переключаю на ледяную. Стою под ней, пока зубы не начинают стучать.

Холод выжигает остатки контроля. Ненавижу, что с ней всё вспыхивает за секунду. Ненавижу, что она до сих пор во мне.

Стеклянная полка летит на пол и разбивается на мелкие кусочки. Я бью с размаху обоими кулаками по стене, совершенно не чувствуя боли.

Блять!

Да блять же!

Какого хера эта грёбаная боль всё ещё во мне?

Я выжигал её как мог. Так какого?

Замираю, прикрыв глаза. Гнев немного притупляется, уползает в свою пещеру взъерошенным зверем, но продолжает оттуда ядовито шипеть.

Вытираюсь, набрасываю полотенце на плечи и выхожу в коридор, а потом двигаюсь в кухню.

И обнаруживаю неприятный сюрприз.

На кухонном столе сидит Амина.

Глава 8

– Свадьбы не будет? – её голос звучит негромко, но я уже слышу в нём оттенок скрытой истерики. Амина, конечно, избалованная принцесса, но тем не менее, со мной она себе грань переходить не позволяла никогда.

Я смотрю на неё с ледяным спокойствием. Хочется, чтобы она просто свалила с радаров, но, судя по всему, милости мне такой она не окажет.

– Не будет, – коротко отрезаю и иду к бару, открываю дверцу и достаю бутылку виски и стакан.

Амина вскакивает с места, будто сейчас кинется на меня с кулаками.

– Ты что, издеваешься?! – сразу со старта переходит на визг, глаза расширены, губы дрожат. – Просто пришёл и сказал «свадьбы не будет»?! Ты охренел?!

Она пылает. Лицо красное, глаза горят. Щёки вспыхнули, губы напряжены.