С трудом и психами натягиваю на влажную кожу одежду - шорты и спортивную футболку без рукавов.

Упираясь пятками в пол, пытаюсь почувствовать силу в ногах. И немного привстать.

Господи... Как это все ущербно.

Завтра же, клянусь, начну тренировки! Надо хотя бы попытаться.

Подтягиваю к себе кресло. Пересаживаюсь.

Выезжаю из ванной. Хорошо что в свое время сделал ее максимально большой.

На столе стоит ваза с хворостом, электросамовар.

- Дим, к тебе, что ль? - глядя из окна, вытирает руки об фартук тетушка.

- Да. Это моя гостья. Соседка наша новая. Татьяна.

- Я побегу, у меня дел дома... - скидывая поспешно фартук, сбегает тетя Валя.

Смеюсь, качая головой. Все женить меня хочет. Внуки, все дела. Для нее каждая симпатичная женщина - потенциальная невеста. Киру она в глаза не видела, но не одобряет. Потому что... Да в целом, по той же самой причине, что и друзья.

- Проходи...

Забираю гитару с ее места за игровым столиком.

- Вау! - принюхивается она. - Я знаю этот запах!

Стягивает ещё горячий хворост.

И божественно мурлыкая и закатывая глаза, хрустит, подставляя руку, чтобы не крошить.

- Вы, Дмитрий, допрыгаетесь, я за вас замуж выйду! - шутит она. - Разве можно женщину так соблазнять? То в нарды проиграешь, то букет, то хворост! Я же не железная. С огнем играешь! Да-да... - жуёт, облизываясь.

Ухмыляясь, играю перебором ее "Кошку", которую она напевала сегодня.

- "Хотя бы немного молока, и можно быть сильной, а можно быть слабо-о-ой!" - подхватывает.

Татико любила мамин хворост с молоком.

Рука моя замирает.

Сглатываю ком в горле. Не может быть этого! - открыв рот, снова разглядываю ее.

Ну нет... Не может! Или?..

- Я запачкалась? - дёргает настороженно бровью.

Хворост весь в сахарной пудре, и она действительно устряпалась. Но дело то не в этом.

В лицо мне бьёт горячей волной и сердце ускоряется.

- Тати?..

Глава 7 - Друг

- Да, ладно... - падает у нее челюсть. - Нее... Не может быть!

- Может-может, - моргаю ей положительно.

- Митяй?!

Боже ты мой!

Истерично ржу, пытаясь отыскать в ее чертах хоть намек на Тати. Ну другой же человек.

- Я, да, - киваю ей.

- Ты где это тело взял?! - поднимает она брови, - в качалке спер?

- Там же, где и ты свое!

- Боже-Боже!! - рдея обмахивает руками лицо. - Предупреждать же надо! Я чуть не влюбилась!

- Ну иди, обнимемся, что ли? - распахиваю руки.

Она подходит, пытаюсь обнять , но чертово кресло...

Не церемонясь, садится ко мне на колени и стискивает.

- Господи... Я уж думала никогда не встретимся!

Обнявшись и замерев, молчим.

Обнимая мое лицо ладонями, разворачивает к себе. И дотошно рассматривает.

- Лицо тоже украл? Хотя нет, смотри-ка ты... Родинка осталась! - ведёт пальцем над губой, вынуждая меня улыбаться. - Почему ты темный??

- Не знаю... Потемнели... Годам к четырнадцати может.

- А я тебя искала по сетям! Литвиных этих... море. Искала блондина тощего. А ты... трындец!

- А у меня аватарка - на лице балаклава.

А ещё камуфляжные штаны.

И прокачанный торс.

Повыебываться - наше всё, да, Танго?

Надо сменить, вообще-то не пацан уже.

И если искала дрища блондина, то я последний, на кого бы подумала, да.

- А я тоже искал. Фамилию даже выведал - Арданиани Татико.

- Так это бабушкина, не моя.

- Ну, в общем, безуспешно, - пожимаю плечами.

- Черт! Митяй! - снова обнимается. - Мне словно опять десять...

- И мы пиздячек получили за кота?

- Ахахаха! - закатывается.

И вот по хохоту сразу всекаюсь, что Тати!

- Круто было, да! И кроме бабушкиного прута, никаких тебе неприятностей, - мечтательно вздыхает она.

- Прут, сука, был чувствительный!

И теперь я разворачиваю ее лицо за щеки к себе, с упоением вглядываясь в каждую черту. Веду подушечкой большого пальца по едва заметным веснушкам.

- И как я сразу не врубился, что ты. После проводов обязан был! И обезьянка эта ещё твоя… вот я тупой!

Ты куда свой нос дела? Это чужой!

- Сломала! Собрали обратно так, как собрали! - закатывает глаза. - Лицевой хирург счёл тогда, что девочке ни к чему горбинка.

- А щербинка между зубами?

- Ооо! Мой огород во рту спасали брекетами и пластиной. Несколько лет мучилась.

- Ладно! Сиськи у кого отжала?

И мы снова ржем в голос.

Встает с моих колен.

С сожалением отпускаю.

Хозяйничая, достает бокалы и вино.

- Рассказывай давай! - требует у меня, жуя в процессе хворост.

- Да... нечего, - пожимаю плечами. - Не женат, детей нет, не привлекался. Вот, - хлопаю по подлокотникам, - всадник теперь.

- Апокалипсиса? - хихикает она.

- Могу и апокалипсиса, если надо.

Моя татуха - "Рождённые любить, обученные убивать", считай, подтверждающий документ.

- Что с ногами-то?