Ничему не верю! Ни одному доброму намерению.

Почему, после того как Яр пришел в себя около него не было никого. Он был никому не нужен? Я бы поверила в это, если бы не письма Мира на которые не приходило ответа…

Как будто она сама отгородила его от всего мира. Стала для него всем и…бросила! Какая же она…негодяйка! Ненавижу…

Хотя, может… Может, это мои личные чувства.

В моменте, когда я трогала лоб Яра, мы были так близки. Против воли я вспомнила… вспомнила, как мы были в Черни…

Так, Аня, держи себя в руках. Тебе в голову могут лезть разные глупости. Но ты лекарь, и все твои мысли должны быть о том, чтобы помочь Яру. А не какие-то глупые воспоминания или личная неприязнь к его жене.

— Давайте посмотрим, что тут у нас… – проговорила я намеренно громче, чем нужно. Тишина – худший врач, она дает болезни шептаться с пациентом.

Яр не сопротивлялся, лишь откинулся на подушки, скрестив руки. Беззащитный. Уязвимый. Таким я его еще не видела.

Его нога… выглядела действительно жутко. Кожа бледная, с синюшными прожилками.

Но кости… кости срослись правильно! А это было моим первым и главным подозрением.

Вот только виновник оказался другим.

Его пальцы… Особенно мизинец. Они были покрыты черными язвами, словно плоть гнила заживо…

– Я буду аккуратна… – прошептала я, но, едва пальцы коснулись кожи, его нога дернулась. Он стиснул зубы, кулаки впились в обивку софы, но Яр сдержал стон.

— Кто посадил тебя в коляску? — спросила я наконец.

Яр удивленно поднял бровь.

— Сам сел, разумеется.

— По совету лекарей?

Он кивнул.

— Они сказали, что ходьба только ухудшит состояние, — его голос дрогнул. — Я... просил отрезать мизинец, когда все только начиналось. Но отказали: воспаление было уже слишком сильным.

Я продолжала осмотр, скрывая растущую ярость. Лучшие целители? Что за шарлатаны!?

– Эта боль… – он замолчал, сглотнув. – Если бы можно было, отрезал бы ногу.

Я подняла глаза. Наши взгляды столкнулись, и в его было столько отчаяния… Я невольно потянулась к нему, едва не коснувшись щеки. Остановилась в последний момент.

И снова наклонилась к ноге.

– Тебе не нужно отрезать ногу, – сказала твердо. – У тебя густая кровь. Она не доходит до конечностей – отсюда язвы.

Яр горько усмехнулся:

— И что же мне поможет?

— Ходьба, — ответила я просто. — Умеренная, осторожная, но регулярная. И нужно удалить омертвевшие ткани. Если бы была магия, то, конечно же, это бы вылечилось быстрее. Но это можно вылечить и без магии. С помощью отваров, мази и небольшого удаления тканей. Будет… Будет больно, но… Ты выздоровеешь. Ходьба сформирует новый канал для поступления крови. Наш организм сильнее и продуманнее даже без магии. А удаленные ткани не будут разрастаться, – постановила я.

Яр замер, я читала сомнение в его глазах.

— Ты должен верить в свое исцеление, знаешь… Вера — это самый главный лекарь.

— Я верил, правда… Но это не помогло. И поверить сейчас – это…

Он замер, словно не хотел признавать свои слабости вслух. Но я понимала. Это страшно. Ведь нет ничего страшнее, чем поверить снова, а потом разочароваться.

— Я хочу, но не могу… — выдавил он.

Я кивнула.

— Тогда я буду верить за нас обоих, Яр, — сказала я с улыбкой, а сама сдерживала слезы. Яр застыл, словно я сказала какое-то заклинание. – Я верю, что ты выздоровеешь, Яр. Я точно в этом уверена. Вот увидишь… Можем даже поспорить на… На мой короб с травами. А от тебя – то, что тебе дорого, – предложила я. Так будет легче. Но Яр почему-то закрыл глаза, словно у него закружилась голова.

— Яр…

— Звездочка, — произнес он.

— Высокая ставка, такое даже я принять не могу, ведь ты проиграешь и…

— Нет Анна, Звездочка… Моя лошадь. Она… она пропала, — произнес он, и у меня внутри все оборвалось.

Ведь я прекрасно знала, о какой лошади идет речь.