— Да. Дело в том, что раньше эта квартира принадлежала нашей семье. Бабуля рассказывала. Мама родилась и выросла здесь. К моменту, когда она закончила институт и начала работать, дедушки уже не стало. Здесь их ничего не держало. Поэтому они продали эту квартиру, а сами перебрались ближе к центру. Там уже и я родилась. Через несколько лет после переезда. До сих пор тот дом помню. После того, как мамы не стало, мы с бабушкой перебрались в деревню.

— Ничего не понимаю, — нахмурился Похомов. — Андрей говорил, что ваша троица неразлучна с детского сада. Но ведь вы переехали, по моим скромным подсчетам, когда тебе исполнилось восемь...

— И что? — пожала плечами девушка. — Деревушка находится в тридцати километрах от города. Мне не пришлось даже школу менять и танцы бросать. Мы каждый день добирались сюда на электричке. Иногда оставались ночевать у Алмазовых. А когда я стала самостоятельной, то сняла эту квартиру и перестала таскать бабушку по поездам. К счастью, хозяйкой оказалась подруга бабули, которая теперь обеспечивает мне крышу над головой за весьма символическую плату.

— И когда же ты стала самостоятельной?

— В семнадцать.

— С ума сойти, — присвистнул мужчина, вспоминая себя в семнадцать лет.

— А по поводу местных бабушек не переживай, — весело прощебетала Лиза. — Соня им тоже не нравится.

Дмитрий слабо улыбнулся, в очередной раз поражаясь ее наивности.

— Почему?

— Наверняка ты заметил, как она любит... э... носить вызывающую одежду. Вот старушки ее пару раз и пристыдили, сказав, что она выглядит как распутница. Соня же с улыбкой на лице ответила, что рыбак рыбака видит издалека. С тех пор она их злейший враг.

Дмитрий двинулся вперед и не остановился до тех пор, пока Лиза не уперлась спиной в стену. Он расставил руки по обе стороны от головы девушки, с интересом наблюдая, как забегали от растерянности ее глаза. До ужаса хотелось стиснуть в своих руках, да так сильно, чтобы затрещали все косточки. Но сейчас Борзый сдержался, понимая, что иначе просто не остановится.

— Дима...

— Почему бы тебе не брать пример с Алмазовой?

— Что?

— Не молчи, когда тебе говорят подобные вещи, Лиза! Если я еще хоть раз услышу, что с тобой разговаривают в подобном тоне, ты навсегда распрощаешься с этим местом!

— Я не обижаюсь на них...

— Научись меня слушать, Лиза! Я ведь не шучу сейчас. Очень плохо, что ты готова проглотить все это. Но я никому не позволю обливать грязью мою женщину! Никому. Еще раз они свою пасть в твою сторону разинут, я от этого места камня на камне не оставлю.

Глава 40

Без предупреждения Алмазова вломилась в кабинет мужчины. Беглым взглядом окинула помещение, прекрасно понимая, какой будет реакция Гордеева, если она вновь сорвет переговоры. Плевать! Потом пусть хоть убивает. Главное, чтобы сейчас обнял. Прижал к себе. Успокоил. К счастью, его встреча уже закончилась. Он стоял у окна и задумчиво смотрел на соседнее здание. Облегченно вздохнув и не говоря ни слова, она бросилась в столь желанные сейчас объятия. Практически намертво вцепилась в Алексея. Не оторвать. Не сдвинуть. Девушку колотило, как от сильнейшей лихорадки. Глаза покраснели от слез. Гордеев же помрачнел при виде ее состояния.

— Что случилось?

— Мне плохо...

— Вижу. Причина?

— Лешик...

— Кто обидел тебя? — процедил сквозь зубы мужчина.

Его буквально трясло от ярости при виде ее слез. Она – его девочка.

А его девочка не должна плакать. Он не допустит!

— Скажи мне, Соня! Не молчи.

Алмазова прикоснулась ладонью к его груди, ощущая пальцами мощное биение сердца.

— Знаешь, — начала она тихо, — этот звук... ведь самый важный для меня. Я не переживу, если кто-нибудь из моих близких перестанет... издавать его.

— Ты сейчас о пульсе говоришь? — недоуменно уставился на нее Алексей.

— Я боюсь, что однажды... чье-то сердце перестанет биться.

Алексей нахмурился и сильно сжал ее нежные пальчики своей крупной ладонью. Отчего-то ее слова задевали за живое. Ранили.

— Не знаю, с чего вдруг ты задумалась о смысле бытия... Твою мать! Соня! Что за бред ты несешь?

Алмазова испуганно взглянула на мужчину:

— Пусти, — прошептала, пытаясь вырвать руку, — мне больно!

— Извини, — Гордеев тут же ослабил хватку. — Все мы однажды там будем, Соня. Кто-то раньше, кто-то позже...

— Знаю.

— Тогда откуда подобные мысли?

Мужчина обхватил лицо девушки своими горячими ладонями. С нежностью и долей беспокойства смотрел в ее глаза. Соня же стояла ни живая ни мертвая. И уже собиралась всю правду ему рассказать, да только не смогла. Не смогла втянуть Алексея в эту гнусную историю. Не хотела! Язык словно онемел, мешая произнести нужные слова.

— Просто я... Видела страшную аварию на набережной.

Гордеев от удивления округлил глаза:

— Серьезно? Ты из-за этого так расстроилась?

— Да. Я сильно испугалась...

— Отлично! — сказал он тоном наставника. — Может, сама аккуратнее водить начнешь.

— Постараюсь, — как можно беззаботнее улыбнулась Алмазова.

— Постарается она, — недовольно буркнул себе под нос Алексей. — Я чуть с ума не сошел от беспокойства.