— Да нет у него никакого алиби, — горько так произнесла подруга, безнадежно, — они с матерью на рыбалке были. За городом. Маму никто слушать не станет – она лицо заинтересованное. А Зарутский меня выловил на улице, в машину запихнул и условие поставил. Сказал, что если за него выйду, то улики против отца просто испарятся. И времени на раздумья полтора месяца дал. Если папа не успеет распутать этот клубок за указанный срок... Сама понимаешь.

— Нет, не понимаю! — возмутилась Лиза. — Почему ты должна свою жизнь коверкать? Петр Петрович скорее сядет, чем отдаст единственную дочь на растерзание этому бандюге!

— Ему нельзя в тюрьму, Лиза, — повысила голос Соня. — Полковнику ФСБ там нет жизни. Папа стольких за решетку упек, что попади туда сам, не проживет и одной ночи. Я очень люблю своего отца, пойми. И если он не выпутается сам, пойду на это. Если придется, тогда и под черта лысого лягу...

Лиза вновь обняла дрожащую девушку, только теперь гораздо крепче.

Ей сейчас нужна была поддержка. Понимание. Защита.

Так и сидели около часа, вцепившись друг в друга, как астматики в кислородную маску. Не выдержав, Лиза нарушила тишину:

— Все обойдется, Сонечка. Я в этом уверена.

— Спасибо тебе! — выдохнула Алмазова, нежно улыбаясь подруге. — Мне очень повезло с сестрой...

— Иди в душ, — улыбнулась в ответ Лиза, — а я чай с травами заварю. Расслабляет хорошо.

Соня молча взяла полотенце и скрылась за дверью ванной комнаты.

Через несколько секунд раздался ее пронзительный визг.

Лизавета рассмеялась:

— Осторожно. Из крана с горячей водой может пойти и холодная.

— Лизка, — возмущенно фыркнула девушка, — ну как ты можешь жить в этой дыре?!

***

— Разрешите, Дмитрий Аркадиевич? — дверь кабинета распахнулась, пропуская внутрь сексапильную секретаршу. — Вам заказное письмо. Правда, на имя Аркадия Михайловича...

Девушка шла походкой от бедра, выгибаясь, как плакучая ива. И взгляд такой противный. Масляный. Дмитрий едва не расхохотался. Каких только матрешек на своем веку не повидал, но так и не смог понять женскую натуру.

— Инга, Инга, — Борзый обреченно замотал головой, — зачем ты нацепила туфли на таком высоком каблуке?

— Они смотрятся на ноге сексуально, — томно ответила девушка, скользя по нему возбужденным взглядом. — Разве нет?

— Сексуально они смотрятся только тогда, когда ты стоишь на месте, дорогая, — усмехнулся Дмитрий. — Но стоит тебе сделать хоть шаг, и... бодрая походка кузнечика сводит все твои попытки соблазнить меня к нулю.

Девушка растерялась, но, как оказалось, ненадолго:

— И что же мне предпринять, чтобы не возвращаться домой с нулевым результатом?

— Родиться в другом теле и с другими мозгами, — отрезал мужчина. — Письмо на столе оставь, а сама выметайся из моего кабинета! И сожги к чертям эти туфли.

Дмитрий без лишних церемоний вскрыл конверт. Бегло прошелся по тексту. Содержание уведомления заставило его широко улыбнуться. Отец будет доволен – они выиграли тендер. Да уж, гордиться было чем. Неделя упорного труда и бессонных ночей. План Гордеева хоть и пришелся по душе Похомову, он все равно его видоизменил. Не стал бабу под Зарутского подкладывать, а нанял очень талантливого хакера. После того, как информация о проекте Макара была у Дмитрия в руках, умельцы Гордеева такой конкурентный вариант подготовили – загляденье. Сокол тоже молодец – секретаршу комитета хорошо ублажил. Мало того, что все задним числом зарегистрировала, так даже денег за работу не взяла. Все складывалось удачно. А главное, комар носа не подточит. Все чин по чину.

— Чего это у тебя Инга в три ручья ревет? — без стука вломился Пашка. Улыбчивый такой. Довольный. Дмитрий встал из-за стола и впервые за несколько лет вместо рукопожатия обнял друга. Даже по спине похлопал, как раньше. Павел слегка опешил. Хоть и старался виду не подавать, но от зоркого глаза Похомова это не укрылось.

— Мы выиграли тендер, Соколик! — рассмеялся Борзый, плюхнувшись обратно в кожаное офисное кресло и закинув ноги на стол. — Сделали-таки эту падлу.

— Это событие нужно отметить, — загадочно протянул Соколовский, прикуривая сигарету.

— Непременно отметим, — кивнул в знак согласия мужчина. — Как отец с матерью вернутся, так сразу. Дай огоньку.

Пашка удивленно покосился на друга.

— Да не зыркай ты так, — ощетинился Борзый, — зажигалку где-то посеял. Отец расстроится, если узнает, что я его подарок потерял...

— Нехорошо, конечно, родителей расстраивать.

— Так, стоп! — вскочил на ноги Похомов. — Олень с ушами!

— Слышь, Борзый, не пугай меня, — напрягся Павел. — Кто этот твой олень с ушами?

— Я, кто ж еще... Сам же ее в пиджаке оставил.

— В каком?

— В котором Лиза домой уехала.

— Не понимаю все равно... Ты всегда сигареты и зажигалку в брюках носишь!

— Сокол, ты тупой или прикидываешься? — хищный оскал озарил мужественные черты его лица. — Даже по пьяни я сообразил, что терять с ней связь не хочу. Вот и оставил ей сюрприз во внутреннем кармане...

— Зажигалка-то тут при чем? — задумчиво почесал затылок Сокол.