— Я тебе не шлюха! — прорычала, не узнавая собственного голоса. — Никогда. Пока дышу, никогда. Ни за что. Лучше пристрели!

Мужчина навис над ней, заставляя запрокинуть голову вверх.

Схватил за волосы. Больно дернул, притягивая к своему лицу.

Лиза взвизгнула, инстинктивно приподнимаясь на носках.

— Пристрелить, говоришь? Я х*ею! Ради него? Ради Борзого? Отвечай мне!

— Да!

— Думаешь, я плохой, да? А он, стало быть, хороший?

— Он лучший...

Его глаза полыхнули безумием. Он прижался к ней всем телом, демонстрируя силу своего желания. Почти нежно облизал ухо.

Играючи укусил за мочку. Слегка подул.

— Зря ты так думаешь, лапуля. Совсем Похомова не знаешь. Он же монстр! Зверь! Ублюдок! Беспредельщик! С ним ни один из нас даже рядом не стоял!

Лизу начинало подташнивать от его близости. Нервно сглотнув, она попыталась отвернуться, но тут же бросила затею.

Решетников лишь сильнее сжал в кулаке ее волосы, причиняя боль.

— Я знаю, кто он! — отозвалась еле слышно. — Примерно понимаю, на что он способен. Но… также я знаю, что он убьет любого, кто меня обидит!

— Милая, — от его зловещего смеха по коже побежали мурашки, — мы убьем его раньше!

Сердце пропустило несколько ударов. Застыло. Замерло. Остановилось.

Господи, Дима...

Пользуясь ее замешательством, воспринимая его как смирение, Решетников резким движением дернул в стороны полы ее рубашки. Пуговицы, все до единой, покатились по полу. Мертвой хваткой Лиза вцепилась в ткань, пытаясь прикрыться. Мешая ему оголить свою грудь.

— Пожалуйста, остановись!

— Или что? Здесь только мы. Спасать тебя некому.

Он произнес эту фразу с таким высокомерием в голосе, с такой уверенностью в собственном превосходстве, что Лиза замерла. Тяжело дыша, опустила руки вдоль туловища. Она знала, как красиво выглядела ее грудь в черном бюстгальтере, поэтому намеренно выгнула спину, демонстрируя себя во всей красе. Решетников мгновенно переключил свое внимание на нее, не замечая, с какой ненавистью смотрела на него девушка. И как сильно Лиза стиснула кулаки.

— Хорошо, — ее голос дрогнул, — хорошо. Я сама. Пусть будет так. Я сама...

Она искала глазами что-нибудь полезное. Тяжелое. То, что могло бы ей сейчас пригодиться. Сердце бешено колотилось в груди.

— Красавица! Знала бы ты, сколько времени я мечтал о нашей встрече!

Голова пошла кругом. Получается… он давно за ней наблюдает?

— Долго? — уточнила машинально.

— Очень!

Указательным пальцем мужчина провел между полушариями ее грудей. Лизавета затаила дыхание, прикладывая максимум усилий, чтобы не дернуться от отвращения.

— Иди ко мне, лапуля! Будешь умницей, сделаю тебе очень приятно!

— Подожди! — Лиза улыбнулась через силу. — Я не могу так резко. Давай поговорим. Мне нужно немного расслабиться.

— Зубы заговариваешь? Не так уж ты и глупа! Но мне нравится болтать с тобой. Да и торопиться нам некуда – комплекс арендован до вечера.

Лиза нервно сглотнула. Боже, она как червяк беспомощный!

Он насквозь ее видит.

— Нет! — отчаянно замотала головой, опровергая его теорию. — Просто интересно. Ничего о тебе не знаю. Сколько тебе лет? Чем занимаешься?

Толя рассмеялся, запрокинув голову назад. На весь зал загоготал.

— Анатолий Решетников. Двадцать шесть лет. Скорпион. Рост 183см. Вес 93кг. Религия – закоренелый атеист. Профессия...

Мужчина стал серьезным, а глаза холодными, колючими:

— Помощник руководителя. С шестнадцати лет на него тружусь. Но тебе ведь об этом и так известно. Я прав?

Смысла отпираться не было, Лиза кивнула.

— Но... откуда ты меня знаешь?

— Мне не нравится этот вопрос. Опустим его.

— Мне важно знать...

— Нет!

— Ты прислал тогда цветы в клуб?

Мужчина довольно оскалился:

— Понравился мой сюрприз?

— Не особо. Ты был знаком с моей мамой? В записке ты упоминал ее...

— Я знаю ее имя. Знаю, что она твоя мать. Знаю, что ты ее копия. Все.

— Это было жестоко.

— Кому как. Мне было весело. Разговор окончен. Раздевайся!

— За что ты сидел?

— Боишься меня?

— За что? — нервно сглотнула, обдумывая свои дальнейшие действия.

Решетников вновь притянул ее к себе, склонившись прямо к уху.

— Какая именно ходка тебя интересует, лапуля? За наркоту? За оружие? Или за убийство?

Лиза не смогла сдержать себя, дернулась в его руках. От боли, страха, горького чувства обреченности. Одно лишь знала наверняка: помочь ей некому. Спасение утопающих – дело рук самих утопающих. Известный факт. Она покосилась в сторону двери. Чтобы открыть ее, уйдет секунды три. Затем лестница наверх. Ей не убежать. В другом конце зала, в самом углу, лежали тренировочные маты. А на них тяжелые металлические...

— Даже и не думай!

Лизавета вздрогнула и затравленно улыбнулась.

— Я и не думала.

Нового удара она никак не ожидала. На то, видимо, и был расчет.