Дверь за ней с шумом захлопнулась.

— Упс! Попалась, лапуля!

Лиза испуганно обернулась, и немой вопль застрял в груди.

Парень из клуба. Тот самый. Анатолий Решетников!

— Здравствуй, — попыталась быть хоть чуточку вежливой. Не осознавала до конца всю серьезность ситуации. — Что тут делаешь?

— Тебя жду, — скрестив руки на груди, Толя подпер спиной дверь.

— Меня? — нервно хихикнула девушка. — Нет. Это какая-то ошибка. У нас здесь встреча с моим другом. Ты, случайно, не знаешь, где он может быть?

— Знаю, — мужчина решительно шагнул в ее сторону, заставляя попятиться. — Вот он!

У Лизы ком в горле застрял, когда увидела, что именно протягивает ей Решетников. По спине холодок прошелся, ладони холодным потом покрылись. Эту вещь невозможно ни с чем спутать. Этот эксклюзив делали специально для него, по индивидуальному заказу.

— Что... делает у тебя телефон Андрея?

Лизавета собственный голос от волнения не узнавала.

— Сама как думаешь? — Толя поспешил убрать мобильник Гордеева в карман.

— Не знаю.

— Поговорить хотел. С глазу на глаз. А Андрей... немного облегчил мне задачу.

В горле ком стоял, причиняя зверскую боль. Глаза жгло от желания разреветься. Она уже ничего не понимала. Обида острой иголочкой царапала сердце. Как Андрей мог поступить с ней подобным образом? Зачем?

— Нам не о чем разговаривать! — сказала как отрезала. — Прощай!

Лиза попыталась обойти его. Направилась к выходу, с облегчением понимая, что мужчина не препятствует. Да только рано расслабилась.

Он всего лишь дал ей несколько секунд форы.

А потом… настиг мгновенно. Резко, бесцеремонно прижал к стене.

Стиснул запястья своими ручищами, подняв ее руки вверх, и вдавил в зеркальную стену.

— Что это значит? — с дрожью в голосе произнесла она. — Мне больно. Пусти.

— Не сегодня, милая. Не сегодня.

Попыталась вырваться – бесполезно. Он держал крепко

— Отпусти меня! — в очередной раз попыталась высвободить руки из его стального захвата. Не выходит. Силен. Паника захлестнула с головой. — Немедленно!

— А ты заставь меня, раз смелая такая.

От его голодного взгляда, скользившего по ее телу, кровь в венах стыла.

— Хорошо, — Лиза перестала вырываться, пытаясь ослабить бдительность мужчины. — Что тебе от меня нужно?

Анатолий хрипло рассмеялся:

— Я ведь еще в клубе сказал, что хочу тебя. Да и ты против ничего не имела.

Лиза до боли прикусила щеку изнутри, чтобы не застонать от бессилия.

— Да. Так действительно могло показаться, учитывая то, как я себя в тот вечер вела. Но теперь все по-другому. Мне очень жа...

Решетников с наслаждением, с чувством полнейшего триумфа на лице сжал ее грудь.

— Нет! — пронзительно закричала Лиза, осознав всю беспомощность своего положения. Брыкалась что было сил, да толку мало. Издав яростный вопль, он схватил ее за шею, перекрывая доступ кислорода. Перед глазами все поплыло. Доведя Лизу практически до бессознательного состояния, Анатолий все же ослабил хватку. Совсем не отпустил, но дышать позволил. Лизавета жадно втягивала в себя воздух, не отрывая взгляда от его лица.

Он все время наблюдал за ней. Словно животное какое. А улучив момент, и вовсе впился в губы поцелуем. Злым. Неистовым. По-своему страстным. Лиза сжала губы в тонкую линию, но Решетников так больно стиснул пальцами ее челюсть, что она громко вскрикнула. Анатолий добился своего – завладел ее ртом. Карпова уже не сдерживалась, просто старалась не замечать стекающих по щекам слез. Собрав волю в кулак, укусила мужчину. Реакция не заставила себя ждать. Поцелуй прекратился. На смену ему пришла боль. Он ударил ее по губам. Наверное, рассек. Во рту появился металлический привкус.

— Ах ты, сучка! — заревел Решетников, вытирая от крови собственный рот. — По-хорошему, смотрю, не понимаешь!

Анатолий уверенным движением принялся расстегивать пряжку ремня и ширинку на своих потертых джинсах.

— Не надо, — холодея от ужаса, прошептала Лиза, — умоляю тебя! Не надо...

— Знаешь, в чем твоя ошибка, красавица моя?

Лизавета лишь отрицательно замотала головой из стороны в сторону.

— Такая маленькая еще, а уже с Борзым еб*шься! Непорядок. Ты должна быть моей. И только моей. Маленькая шлюшка!

Отчаяние достигло своего апогея. Она уже и дышала-то через раз, не говоря о том, чтобы здраво мыслить. Все на второй план отошло. Остался лишь страх. Дикий. Первобытный. И, как следствие, проснулся инстинкт самосохранения.

— Я никому ничего не должна.

— Это тебе так кажется, сука. Придется хорошенько мне отсосать, милая, чтобы хоть немного вину свою загладить. А потом я тебя так отымею, что ты про Похомова своего и думать забудешь.

Карпову затрясло с новой силой, но только уже не от страха.

От сжигающей душу ярости.