Я усилил хватку, запрещая себе мысль, насколько яростно хочу наброситься на Лею прямо сейчас. Страшно было представить уже то, что сейчас она уйдёт, и мне снова придётся думать о ней, вспоминать её, хотеть её, ненавидеть её, скучать по ней, бояться снова увидеть или никогда больше не встретить.

— Обещай, что до нашей встречи ни с кем не станешь спать.

— Это слишком просто, — с нажимом ответила Лея. — Прикажи что-нибудь потруднее.

— Обещай, что не будешь прикасаться к себе.

Она медленно закрыла глаза и выдохнула:

— Хорошо. Что-нибудь ещё?

— Ты напишешь мне все свои фантазии.

— Ладно, — Лея закусила нижнюю губу, словно пытаясь притупить боль.

Не в силах выносить эти терзания, я отвернулся. Мне страшно хотелось стянуть Лею в объятьях и зацеловать, заласкать, закусать, затрахать до судорог в ногах. Но вместо этого я выпустил её руку. Она ждала прощального поцелуя, а я запрещал себе лишний раз пошевелиться, чтобы не потерять над собой контроль.

— Иди. Ты опаздываешь.

— Уже опоздала.

— Тогда не опаздывай ещё больше.

Не прощаясь, она вышла из машины. Я смотрел на её удаляющийся силуэт через лобовое стекло и лишь при помощи силы воли заставлял себя оставаться на месте, не бежать за ней вслед.

Она уходила быстрой изящной поступью. Тонкие щиколотки. Подвижные колени. Худощавые бёдра. А между ними происходит пожар, который ещё недавно я ощущал собственными руками.

Эта женщина заставила сгорать и меня. Но уже каким-то иным огнём — не тем ненавистным пламенем от панических атак. Она разожгла во мне факел чудовищной, необузданной страсти. И если раньше я боялся больше никогда не испытать настоящего притяжения к женщине, то теперь боялся того, чем обернётся для нас обоих это жестокое притяжение.

Глава 16.

— Мог бы вообще-то предупредить, — вместо приветствия кинула мне Аня через порог.

Даже не глянула в мою сторону и сразу ушла вглубь квартиры. Судя по всему, злилась, что я приехал на три часа позже обещанного.

Хотя лично я очень сомневаюсь, что моя сестрица из-за этого сильно пострадала — всё равно целыми днями ни черта не делает. Все её заботы — раздать ценные указания по своим салонам красоты и дальше смотреть сериальчики.

Разумеется, сама себя Анна именовала бизнес-вуман. Но по собственному опыту я неоднократно убедился, что любое начальство, в какой бы структуре не находилось, всегда состоит из профессиональных бездельников. Мою сестру немного оправдывало то, что салоны свои она каким-то образом содержала самостоятельно. По крайней мере, так она говорила. В остальную часть её жизни я предпочитал не соваться, как она в мою, — так нам обоим было спокойнее.

— Папа! — выбежала мне навстречу Мася, сверкая детской непосредственной улыбкой и новыми заколками в виде бабочек в редких светлых волосиках. — Смотри, что мне тётя Аня подарила! — немедленно похвасталась дочка яркой бижутерией. — Красиво?

— Очень, — я подхватил малышку на руки и поцеловал в пухлую щёчку.

Она смешно наморщила нос-кнопку:

— Щекотно!

Я потрогал свою заметно отросшую за двое суток щетину и тут же словил недовольный взгляд сестрицы.

— Ты б хоть в порядок себя привёл, — она надменно дёрнула бровью.

— Не успел. Дела были.

— А говорил, что в отпуске.

— Так получилось, — я пожал плечами и опустил Масю на пол.

Она принялась скакать, довольная тем, как подпрыгивают в волосах крылья бабочек на пружинках.

— Смотри, они летают! — комментировала малышка, не прекращая движения.

— Гляди, чтобы ты случайно не улетела, — улыбнулся я.

— Я тоже научусь летать! И улечу далеко-далеко!

— Куда же ты улетишь?

— К маме!

Аня быстро отвернулась. Ничего не сказав, пошла в кухню. Я тоже смолчал.

Мася не помнила свою маму. Ей не было и трёх, когда всё случилось. Страшно представить, что тогда я мог потерять ещё и её. Инна в истерике пыталась забрать с собой дочь. Я не отдал ей девочку, сказал, что и её никуда не пущу. Но Инна всё-таки ушла, распалившись ещё сильнее.

Когда я в последний раз видел супругу живой, она меня ненавидела. По-настоящему. До одури. Ненавидела так, что желала мне смерти. А через час её самой не стало. И в этом был виноват лишь один человек. Я.

— Папа, у меня ещё новые игрушки есть! — не унималась Мася, когда я следовал за сестрой в кухню.

— Ух ты. Здорово. Ты пока собери свои вещи и поедем домой.

— А я думала, мы у тёти Ани останемся… — расстроилась малышка и скривила губки в перевёрнутый полумесяц.

Она жалостливо глянула на тётю, затем — снова на меня.

— Папа по тебе уже соскучился, — подбодрила Аня. — Как раз поиграете с ним в новых куколок.

— Папа не умеет играть, как ты, — вздохнула Мася и шмыгнула носом.

— Вот ты его и научи. Он же сообразительный, — сестрица зыркнула на меня совсем неприветливо.

— Постараюсь, — отболтался я.