Она кивнула, и он отпустил ее, подталкивая вперед, когда они двинулись вдоль колонны к дальнему краю. По мере того, как они бежали, на поверхности монолита появлялись свежие трещины, добавляя новые разрушения к его радостной резьбе. Когда до конца колонны оставалось несколько шагов, Паломник почувствовал, что огромная каменная масса начинает крошиться, и крикнул Ищейке, чтобы та прыгала, а через мгновение последовал за ней. Столб распался, когда он был еще в воздухе: вершина разлетелась на осколки, а средняя часть столкнулась с краем острова. Он не удержался на гладкой поверхности и, скорее всего, полетел бы за столбом в пропасть, если бы Ищейка не подхватила его за руку и не задержала падение на достаточное время, чтобы его нога смогла найти опору и вытолкнуть в безопасное место.

Они лежали бок о бок, задыхаясь под дождем, который утих, превратившись в слабую морось. Когда Паломник собрался с силами, чтобы подняться на ноги, он увидел, что просители на другом берегу с видимым безразличием удаляются. Похоже, их проклятое состояние вновь дало о себе знать, и они потеряли шанс привлечь внимание Безумного Бога. Через несколько мгновений их нестройный хор поднялся снова, сотни разочарованных душ молили бога, слишком безразличного или безумного, чтобы услышать их.

"Я не буду торопиться с этим вероломным ублюдком, - сказала Ищейка, беря предложенную Паломником руку, чтобы подняться. "Я надеюсь, это не будет проблемой".

Они оба повернулись к высокому черному прямоугольнику, образующему вход в Полумесяц, когда изнутри раздался громкий и очень протяжный крик.

"Я сомневаюсь, что кто-то из нас сейчас может повлиять на его судьбу", - сказал Паломник, направляясь вперед.

Глава девятая Безумный Бог

"Как это происходит? Будь добр, напомни мне".

"Д-доброму человеку не нужны... богатства, только... только общество душ, достойных его д-доброты".

Голоса эхом разносились по пещере Полумесяца, тихо произносимые, но отчетливо слышимые. Запинающиеся, полные муки интонации Книжника были легко узнаваемы, когда он, спотыкаясь, читал Священное Писание Воскресших. Другой голос удивлял своей человечностью, ему не хватало неестественного резонанса, которого ожидал Паломник.

"Да, - сказал он, слабея от размышлений. "Вот и все. Скажи мне, ты хороший человек?"

"Я... я... служу Церкви Воскресших..."

"Я приму это как "нет"".

Крик был самым громким из всех, знакомый пронзительный визг, который бывает только при горении. Он длился достаточно долго, чтобы Паломник и Ищейка успели отойти от входа и попасть в матрицу диагональных колонн. Он жестом велел ей остановиться, когда впереди показалась голая каменная площадка. На нем не было ни одной детали. Ни статуй, ни трона, на котором восседал бы Безумный Бог. Просто длинная аллея, пустая, если не считать двух фигур в центре. Над ними возвышалась сложная сетка балок и столбов, которые поддерживали существование этого невозможного сооружения. Паломник предположил, что то, как даже тихие голоса легко разносятся эхом по всему помещению, должно быть преднамеренным элементом дизайна.

К удивлению Паломника, Книжник стоял на ногах, а не лежал на полу в обмякшем состоянии. Судя по тому, как его обвисшие от ужаса черты лица смотрели на стоящего в нескольких футах от него человека в черной мантии, было ясно, что его удерживают в вертикальном положении по чужой воле. Руки Книжника были раскинуты, из красных пятен на его плоти поднимался дым, а в воздухе витал тошнотворно-сладкий запах обугленного мяса.

"Первый советник Второго Воскресшего", - сказал человек в черной мантии после минутного раздумья. Он был высок, но не чрезмерно, телосложение атлетическое, но не могучее. У него была бородка цвета перца на лице, которое казалось лицом красивого мужчины средних лет, черные волосы с серебряными прядями были зачесаны назад с гладкого лба. Одеяние было простым, без каких либо регалий. "Мне всегда нравилась его книга", - добавил он, махнув рукой на Книжника.

"Мудрый человек..." Книжник поперхнулся, выплевывая слова, слюна летела с губ, когда он пытался не блевать от вони собственной горелой плоти, "разве не ищете..." Он сделал паузу, тяжело сглатывая, черты лица сгорбились в ужасном ожидании: "...не ищите у богов помощи или... спасения..." Он попытался продолжить, но ужас взял верх над ним, и он задрожал, когда моча залила пол вокруг его ног.

"Никакого спасения от богов, да?" - повторил человек в черной мантии, поджав губы и подняв брови. "Не могу сказать, что я с этим не согласен. На самом деле, - он подошел ближе к Книжнику и нахмурился, изучая его лицо, - я считаю, что это настолько важно, что должно быть начертано на самом твоем черепе, мой верный друг".

Пилигрим рассчитывал насладиться зрелищем кончины Книжника, но, когда светящиеся красные буквы появились на его лысеющем затылке, прожигая путь к костям под ним, когда он пронзительно закричал, опустошая свои легкие, ему стало его жалко. Масштабы заблуждения этого человека были колоссальны, если он думал, что может молить подобное существо прекратить существование. Он был скорее сумасшедшим, чем фанатиком, а сумасшедших следует жалеть, каким бы заслуженным ни был их конец.

Голос заговорил, когда Книжник задергался и умер, все еще удерживаемый в вертикальном положении волей Безумного Бога. Вы становитесь сентиментальным, мой повелитель?