"В силу перенесенных страданий, - завопил Книжник, приседая и прижимая руку к кровоточащей ране на спине Жреца, а затем бросился к воротам и размазал ее по решетке, - и крови, отданной безвозмездно!"

Паломник сделал выпад, когда барьер рухнул со звуком, похожим на звон колокола. Он просунул меч сквозь решетку, но Книжник, двигавшийся с быстротой, которой не проявлял ни разу за все время их путешествия, отпрыгнул в сторону, прежде чем острие попало ему в грудь.

"Думаешь, я не знаю, кто ты такой?!" - прошипел священник Воскресших, отступая назад и размахивая окровавленным посохом-клинком. "Какое бы мерзкое колдовство ты ни использовал, чтобы выстоять все эти годы, меня не обмануть! Думаешь, я допущу малейшую возможность, чтобы Безумный Бог услышал твою молитву, Разрушитель?"

Он повернулся и побежал по мосту, выкрикивая полные ненависти ругательства. "Оставайся и умри от рук еретиков! Заслуженный конец для худшего из тиранов!"

Услышав, как тявканье Чены перешло в дикое рычание, сопровождаемое очередным щелчком тетивы Ищейки, Паломник обернулся. Меч сверкнул, описав широкую дугу, рассекая грудь и череп, оставив полдюжины просителей лежать на земле. Они дергались и корчились, но не умирали, один все еще тянулся к нему когтистыми руками несмотря на то, что мозги вытекали из его черепа.

"Назад!" закричал Паломник, отталкивая Ищейку от ворот и направляясь к колонне справа. Выпустив последнюю стрелу, она бросила лук и достала скимитар, и они вдвоем прорубили себе путь сквозь наступающую толпу. Несмотря на множество отрубленных конечностей и раздробленных черепов, жалкие души продолжали нападать на них, и Паломник с Ищейкой оказались прижаты спинами к основанию колонны. Он взмахнул мечом со всей демонической силой, которую мог призвать от его обладателя, голос пел с невольным ликованием, когда косил одно израненное тело за другим. Но их было гораздо больше, и все они теперь выкрикивали свои молитвы в безумной какофонии отчаянной нужды.

"Мне нужна передышка!" - крикнул он Ищейке, перекрывая шум.

"Для чего?" - крикнула она в ответ.

Он набросился на обезумевших просителей перед собой с яростной энергией, создав короткий фонтан конечностей и внутренностей, пока ему не удалось освободить достаточно места, чтобы повернуться к колонне. "Чтобы построить мост", - сказал он, удерживая равновесие и отводя клинок назад. Тот стал светиться еще ярче, пока он передавал свое намерение голосу, вызвав задумчивый смешок.

Такого я еще не видел, мой повелитель, - произнес голос. Мне нравится, когда ты пытаешься совершить невозможное.

Ищейка, казалось, почувствовала его цель и с новой силой бросилась на толпу, а Чена ринулась вперед, ее могучие челюсти щелкали по лесу ног, дробя кости, как бумагу. Передышка, которую они создали, была недолгой, едва ли несколько секунд, но это было все, что ему нужно.

Паломник взмахнул мечом, когда сияние клинка стало почти ослепительно белым. Первый удар рассек тонкую резьбу, как топор разрубает хрупкое дерево. Второй пробил еще глубже, и огромный монолит начал шататься. С третьим ударом он упал, отделившись от основания в облаке каменной крошки, и опрокинулся так, что его вершина ударилась о землю напротив, перекинувшись через ров. От удара по всей его длине образовалась серия трещин, и Паломник предположил, что их недавно построенный мост продержится всего несколько мгновений.

"Вперед!" - приказал он Ищейке, срубив одного из просителей, который успел схватиться за лезвие ее скимитара.

"Чена!" - крикнула она гиене, которая теперь была глубоко в рядах толпы. Она встала на дыбы, вцепившись челюстями в шею просителя и раздавив его позвоночник. Она отбросила тело и начала пробиваться к Ищейке, щелкая челюстями и нанося удары длинными лапами. Но толпа была слишком плотной: несколько рук вцепились в ее шкуру, останавливая продвижение, а другие прыгнули на спину, чтобы удержать.

Ищейка испустила дикий вопль страдания, когда просители стали рвать Чену на куски, и ее рычание вскоре превратилось в жалобный визг. Она бросилась вперед, нанося дикие удары своим скимитаром, даже когда крики зверя стихли.

"Нет!" Паломник подхватил Ищейку за талию и понес к колонне. "Она ушла".

Ищейка боролась в его хватке, отводя свой ятаган назад, чтобы ударить его по глазам, но затем остановилась под его неумолимым, почти осуждающим взглядом. "Твоя дочь", - это все, что он сказал. Этого было достаточно.