А у меня словно переключатель срабатывает. Мысли концентрируются на имени Дима.

— Дима? — переспрашиваю я.

— Да! Я с ним познакомился! — радостно сообщает мне сынок. — Он в садик приходил.

В груди всё сжимается и становится трудно дышать. Олежка, естественно, не замечает моего состояния и продолжает рассказывать про папу своего лучшего друга.

Я зажмуриваюсь, словно спасаясь от внезапной яркой вспышки. Всё это кажется неслучайным, но я не хочу делать поспешных выводов. Но почему-то теперь имя Дима навязчиво стучит в висках. Может, это другой Дима? Да мало ли Дим на свете?!

Я пытаюсь улыбнуться и поддержать диалог с сыном, но в голове рождается только один вопрос: а если это действительно он?

Из всех незнакомых мужчин, которых я встретила в саду за эти дни, — только Дмитрий Коршунов, лучший друг моего бывшего мужа и отца Олежки.

И он меня тоже заметил. Даже хотел подойти, но я сбежала. Как последняя трусиха сбежала!

Неужели он отец Дани?!

— А ещё он обещал меня тоже на кораблике покатать вместе с Даней! — заявляет Олежка. — Мам, можно же, да?! Можно?! — теребит мою руку. — Мам! Ты чего?

— Посмотрим, Олеж, — отрешённым голосом отвечаю сыну. — Давай спать сейчас.

Наклоняюсь и целую его в щёчку. Он тяжело вздыхает и закрывает глазки. Я глажу его по волосам и встаю. Прикрываю дверь в комнате и иду на кухню.

Сна как ни бывало. Волна переживаний, растерянности, страха перед чем-то неизбежным заставляет меня заварить себе кофе. Стою у окна, обхватив чашку руками. Чувствую, что они ледяные и даже тепло чашки не способно их согреть.

Интересно, Дмитрий догадался, что Олежка мой сын? Глупый вопрос. Он же не дурак. Он всё прекрасно понял. Да и Даня же ездил к ним в гости. А зная сына, он рассказал всё, что нужно. И не нужно тоже.

В голове пыталась сложиться цепочка из рациональных действий, которые следовало бы предпринять. Но ни одно из них не подходило.

Может, встретиться с Дмитрием? Чтобы что? Чтобы попросить его не говорить ничего Горскому?

Бред. Это, наоборот, вызовет и негатив, и лишние подозрения. А если просто отмолчаться? Спрятаться в норке?

Мне осталось доработать чуть больше недели. Потом мы с Олежкой улетим в путешествие. Горский забудет о моём существовании, как сделал это пять лет назад. И даже если Дмитрий Коршунов решит рассказать ему про моего (да, моего!) сына, ему будет безразлично.

У него, в конце концов, есть Евангелина! Вон, какая затейница с внезапными сюрпризами!

Невольно вспоминаю паспорт этот дурацкий! А следом — и ту безумную ночь, когда у нас у обоих словно сорвало предохранители.

Чувствую, как краска вспыхивает на лице от этих воспоминаний.

Ставлю чашку с недопитым кофе в раковину и иду в душ. По пути заглядываю в комнату, чтобы проверить Олежку. Он уже сладко спит, прижимая к себе своего любимого динозавра.

Тёплые капли воды медленно смывают мои тревоги и усталость. Становится хоть чуть-чуть, но легче.

Я ложусь в кровать и прикрываю глаза. Стараюсь думать о чём-то хорошем. Вспоминаю.

Вот, мне впервые дали Олежку и я расплакалась от счастья. Потом первые шаги. Первое слово. Мама. И первый вопрос: «А где мой папа?»

Папа.

Закрываю лицо руками.

Почему всё так? Как он мог? Он же клялся, что мы всегда будем вместе…

Чтобы не доводить себя, поворачиваюсь набок и зарываюсь под одеяло с головой.

Постепенно засыпаю.

Утром уже всё не кажется таким потерянным и мрачным. Олежка весело рассказывает мне про свой сон. Мы смеёмся и я веду сына в сад.

Там он быстро чмокает меня в щёку и убегает к друзьям. Я вдыхаю пока ещё прохладный утренний воздух и собираюсь в очередной раз идти зачёркивать циферку в календаре, отсчитывающем мои последние дни работы у бывшего мужа.

И тут слышу за спиной знакомый голос, от которого вздрагиваю, моментально возвращаясь во вчерашний вечер и свои мысли:

— Инна? 6. 6. Инна

Останавливаюсь, но не оборачиваюсь. С каждым шагом, гулом отдающимся в моих ушах, жду приближения ещё одного призрака из прошлого.

— Инна? — лучший друг моего бывшего мужа Дмитрий Коршунов встаёт передо мной и, чуть наклонив голову, с интересом смотрит в моё лицо. — А я думал, что привиделось тогда, — чуть усмехается.

— Здравствуй, Дмитрий, — не скрывая своего разочарования от нашей встречи, произношу на выдохе.

— Как поживаешь?

— У меня всё отлично, — отвечаю таким голосом, что «отлично» тут и рядом не стояло.

— А я, вот, сына привёл в садик, — Дмитрий чуть щурится и не сводит с меня взгляда. — Сына Даню.

Молчу. Что я должна ответить?

— А ты… — не унимается он.

— Дмитрий, извини, мне пора. Босс не любит, когда опаздывают, — отвожу взгляд и пытаюсь обойти его.

— Босс — это Горский? — с усмешкой спрашивает Дмитрий. — Представляю. Так, давай подвезу? Чтобы уж точно не опоздать.

— Нет, спасибо. Я сама быстрее.