Но сегодня эти её уловки не работают. Потому что… да потому что у меня настроение: набить кому-нибудь морду. Ну, или выматериться.

— Ты какого вообще отдала мой паспорт? — грозно рычу на Евангелину. — Ты его выкрала, Евангелина! Понимаешь?! Выкрала!

— Игорёша… — блеет дрожащими губами. — Я просто… я же просто взяла его, чтобы билеты оформить… Игорёша… я же стараюсь для тебя. Ты у меня один такой!

— Хватит! — обрываю её грубо.

С силой провожу рукой по лицу, будто пытаюсь стереть усталость вместе с обидами. И вдруг понимаю: больше не хочу ни выяснять, ни объяснять, ни спорить. Мне становится тесно в квартире Евангелины, как в запертой клетке. Словно давит что-то.

— Ладно, Инна, — опускаю голову и тру пальцами глаза.

И, только сказав, понимаю, что рядом вовсе не Инна, а Евангелина. Чёрт.

— То есть, я теперь для тебя… Инна? — голос её дрожит, но я уже не слушаю.

Всё смешалось — голоса, запахи, воспоминания чёртовы. Перед глазами всплывает моя физиономия с рогами с фотографии. А ещё потухший взгляд Инны.

Да! Вот. Я не мог определить, что с её взглядом, когда она просила уволить её. Он потухший.

А мне не всё равно ли?

Она заслужила.

— Инна, Игорь! Ты назвал меня этим дурацким именем! Кто она?! — Евангелина назойливо встаёт на моём пути, мешая пройти к двери.

А у меня сейчас вообще нет настроения что-то объяснять ей. Беру её за плечи и отодвигаю в сторону. Наверняка сейчас будут истерики, слёзы. Но я их уже не услышу.

Дверь за спиной захлопывается, гулом ударяя в меня.

Я выхожу из подъезда и, не оборачиваясь, шагаю к машине. Дышу глубоко, но лёгкие будто зажаты, воздух не наполняет, а царапает изнутри. Завожу мотор, включаю радио, чтобы забить звенящую тишину.

Руки на руле дрожат, напряжение никуда не уходит. Прокручиваю в голове сцены из последних дней. Как круто всё изменилось! Словно что-то свежее, абсолютно новое вдохнулось в мою жизнь.

Голова забивается терзающими сознание мыслями.

И на первом же перекрёстке я едва не проезжаю на красный! Вовремя спохватываюсь и торможу резко. Смотрю в зеркало заднего вида — лицо бледное, глаза потухшие, совсем как у Инны сегодня, когда она стояла передо мной в моём кабинете. Стояла так словно её на казнь вывели.

Играет!

Я не возвращаюсь домой. Не хочу возвращаться. Свернув на знакомую улицу, машинально паркуюсь у спортзала.

А я понимаю, что единственное, что сейчас мне нужно, — это боксёрская груша и перчатки. Поэтому даже не раздумываю и еду в спортзал.

Дорогие мои! Приветствую вас в продолжении истории Игоря и Инны. Здесь будет очень сложно, порой противоречиво и возмутительно. Очень эмоционально и чувственно.

Нас ждут неоднозначные герои и спорные ситуации. А ещё будет очаровательный малыш-хулиган, который обязательно поможет маме и папе соединиться и обрести счастье.

Итак, погнали? От вас, как всегда: звёзды, комментарии и библиотеки! От меня: частые и интересные проды.

А кто только что присоединился, сообщаю, что у Игоря и Инны есть небольшая предыстория, которая называется

ПОСЛЕ РАЗВОДА. СЫНОЧЕК ДЛЯ БОССА

4. 4. Инна

— Мама! Мама! Надо купить подарок для Дани! Он меня на день рождения позвал! — Олежка радостно подпрыгивает, несясь ко мне, когда я появляюсь на пороге детского садика.

Подбегает, быстро обнимает и чмокает в щёку.

— Мам, ты что, плакала? — вдруг отрывается и приподнимает бровки, устремляя в меня взгляд.

— Нет, с чего ты взял, — вру я и даже пытаюсь улыбнуться.

Получается не очень, по всей видимости, потому что сын словно понимает, что я обманываю его.

— Потому что у тебя щека солёная! — хмурится он. — У меня тоже щека солёная, если я плачу!

Он говорит так серьёзно и строго, что мне становится стыдно за враньё.

Да, я плакала, пока ехала за ним. Кое-как успокоилась перед тем, как зайти. Но слёзы, конечно, остались на щеках.

Но сыну совсем необязательно знать, что его мама плакала. Потому что я не смогу рассказать настоящую причину…

— Ну, откуда ты знаешь, что у тебя щёчки солёные, когда ты плачешь? — пробую отвлечь его шуткой, садясь рядом с ним на скамейку и поправляя одежду. — Ты же не можешь сам себя лизнуть, — как можно веселее подмигиваю и тереблю его за эти самые щёчки.

— Пока нет! — отзывается Олежка и пытается языком достать до щеки. — Но я прошу Таню лизнуть меня!

— Таню? — удивлённо смотрю на него. — Что за Таня?

— Вон она! — он оборачивается и тычет пальчиком в сторону песочницы. — Таня! — машет рукой девчушке с рыжими волосами.

Она отрывает взгляд от куличиков и с улыбкой машет нам в ответ. Ну, я тоже машу.

— Олеж, не надо больше просить Таню лизать твои щёки, — говорю сыну серьёзно. — Хорошо?

— Мам, кто тебя обидел? — опять хмурится и смотрит строго. — Скажи! Кто? Опять тот самый вредный босс?