— Чушь собачья, — выплюнула я. — Я знаю его. Ты тоже знаешь, Джейс. И прямо сейчас… со всем этим? — Я указала на долбаную огнестрельную рану Грейсона, которую Ретт только что закончил зашивать. — Мы по уши в дерьме. Нам нужен Анджело, и Ви тоже, если уж на то пошло. Это мафиозное дерьмо, пусть с ним разбираются наследники мафии.

Никто из них не ответил. Затем Джейс вздохнул и направился к двери. — Я их разбужу, — сказал он и вышел, оставив меня наедине с Реттом и Греем.

Напряжение пронзило меня, и слова застряли у меня в горле, отчаянно желая вырваться, когда я встретилась с полным боли взглядом Грейсона.

— Ретт, можно мне минутку побыть с Греем наедине? — Прошептала я, не отрывая глаз от раненого барабанщика.

Ретт быстро вытер остатки крови вокруг аккуратных швов, затем стянул латексные перчатки. — Конечно. Пойду разберусь с обслуживанием номеров.

Он вышел из комнаты, и внезапно тишина стала гнетущей и тяжелой.

— Грей... — Я вздохнула, подходя и опускаясь на колени на ковер рядом с тем местом, где он лежал. — Мы не закончили наш разговор раньше, и я не могу продолжать с этим, когда над нами висит этот гребаный знак вопроса. Ты мог умереть этой ночью, и чертова правда — и мое сердце — умерла бы вместе с тобой. Ситуация становится сумасшедшей, и мне нужно знать, что произошло той ночью. Прибереги подробности на другой день; просто расскажи мне ключевые моменты. Пожалуйста?

Он прекрасно понимал, о чем я говорю. Не о наркотиках и не о пулевом отверстии в его мускулистом теле. Я хотела узнать о своих родителях.

— Я не убивал их, Билли, — сказал он мне без колебаний, и облегчения, которое принесли мне эти слова, было достаточно, чтобы у меня покатились слезы. — Прости, Колючка; жаль, что я не соединил точки раньше. Но я клянусь тебе, что они были уже мертвы, когда я добрался туда. Мой дядя нанял твою маму, но он был не единственным человеком, которого она обманула. Кто-то другой добрался туда раньше меня, поэтому я ушел и позволил своей семье считать, что мы завершили работу.

Спасибо, блядь. Спасибо, блядь. Я знала, что должно быть рациональное объяснение, такое, которое не включало бы Грейсона, перерезающего глотки моим родителям. Конечно, он бы сделал это, если бы кто-то другой не добрался туда первым, но было бесконечно легче простить намерение, чем действие.

— Пожар? — Спросила я, задыхаясь от грусти и облегчения.

Грей нахмурился. — Когда я добрался туда, он уже горел. Я пробыл внутри чуть больше минуты, ровно столько, чтобы увидеть, что твои родители мертвы, а дом в огне. После этого я не стал задерживаться, просто ушел. По моим данным, они были дома одни... Если бы я знал, что ты там...

— В ту ночь меня не должно было быть дома, — прошептала я, качая головой. Слезы потекли по моим щекам, и я смахнула их тыльной стороной ладони. — Спасибо, что рассказал мне.

Грей нежно погладил мое влажное лицо. — Я могу рассказать тебе больше подробностей, когда ты будешь готова.

Я кивнула, тяжело шмыгнув носом. — Я знаю. Пока достаточно знать, что ты их не убивал. Ты не разжигал огонь, который чуть не убил меня. — Во многих отношениях. — Давай разберемся с этим бардаком с Риччи сегодня вечером, а завтра займемся нами.

Напряженное выражение его лица заметно смягчилось, и легкая понимающая улыбка тронула его черты. — Спасибо, Колючка.

— За что? — Я нахмурилась в замешательстве.

— За то, что дала мне надежду: у нас еще есть завтра, чтобы все исправить. — Его ответ был таким тихим, но пропитанным уязвимостью — редкая эмоция для Грейсона Тейлора и совершенно неожиданная.

Проглотив слезы, я небрежно пожала плечами. — Конечно, есть. Я все еще люблю тебя, Грей. Вот почему все так сложно.

Его глаза расширились, затем он обхватил рукой мой затылок и притянул меня ближе для поцелуя. — Я люблю тебя, Билли Беллероуз, — промурлыкал он мне в губы. — Больше, чем я даже думал, что могу.

тридцать три

БИЛЛИ

Реакция Анджело, когда мы ввели его в курс дела, была неожиданной для всех, кроме меня и Ви. Мы с ней понимали, что Анджело на самом деле чувствовал к своему отцу и его месту в семье Риччи, поэтому для нас не было шоком, когда он в приступе ярости перевернул кофейный столик, разбив стеклянную крышку при падении.

Послеэтого нам пришлось разойтись по разным комнатам, чтобы горничные могли убрать все битое стекло, и я заснула на коленях Ретта, пока мы ходили по кругу, пытаясь решить, что делать с наркооперацией Джованни.

Когда мы сели на наш рейс в Берлин несколько дней спустя, мы все были как зомби, с темными кругами под глазами и кофейными чашками, зажатыми в руках, как будто это наш гребаный спасательный круг. Это был вечерний рейс, а потом у нас был — выходной перед завтрашним концертом. Но усталость того стоила. В перерывах между репетициями, сменой городов и концертом в Манчестере мы, наконец, пришли к плану, с которым всевроде как согласились.

Это почти полностью зависело от Анджело и его связей в криминальном мире, но я полностью верила в него.