Синева в его глазах поблекла еще больше, и я едва сдержала смех, готовый вырваться наружу, особенно когда Ретт разразился лающим смехом. Прежде чем Джейс успел огрызнуться, я развернулась и направилась на кухню. Если я собиралась разобраться с его токсичной задницей, мне срочно нужен был кофе. К счастью, к этому моменту головная боль утихла, но достаточно скоро вернулась бы, если бы я не употребляла воду и кофеин.

Какой-то замечательный человек оставил кофейник наполовину полным, поэтому я наполнила свою чашку, добавив немного сливок и сахара для дополнительного заряда энергии, и прислонилась к стойке, чтобы насладиться им в одиночестве. Рождественские украшения все еще были разбросаны вокруг; никто еще не убрал праздничное убранство. И поскольку они все еще работали над песней, я подумала, будет ли сегодняшний день в конечном итоге таким же приятным, как вчерашний.

Смутная надежда, конечно, когда я повернулась, чтобы добавить еще кофе в свою кружку, только для того, чтобы обнаружить сильные руки, обхватывающие меня с обеих сторон и прижимающие к кухонному столу. Не оборачиваясь, я знала, что это Джейс. Черт возьми, я знала каждый мускулистый изгиб его бронзовой кожи, даже если его тело было больше и тверже в эти дни.

— Какого хрена тебе надо? — Проворчала я, все еще стоя лицом к столешнице, и сделала еще один глоток кофе. — Ты не можешь просто вернуться к созданию своей дерьмовой музыки и оставить меня в покое.

Он хранил раздражающее молчание, все еще не выпуская меня из своих объятий. Когда я больше не могла выносить напряжение, я повернулась в том самом маленьком кругу, который он мне оставил, и тут же пожалела об этом. Его лицо было слишком красивым, и он слишком часто использовал его как оружие. Эти глаза, снова глубокого, насыщенного синего цвета, впились в меня. Он наклонился ближе, пока наши лица не оказались всего в нескольких дюймах друг от друга. — Ты действительно заставила себя кончить? — пробормотал он, хрипловатые нотки его голоса стали сильнее после того, как он пел. — В душе. Думая обо мне.

Судорожно сглотнув, я чуть не уронила кофе, но каким-то образом сумела снова поймать ручку. — Я-я… — прочистила горло. — Я думаю, ты неправильно истолковал то, что я там сказала.

У меня перехватило дыхание, но я произнесла предложение целиком, чего было вполне достаточно.

Белые зубы блеснули, когда его губы приподнялись — это не было утешительной улыбкой. Это была улыбка хищника, почуявшего свою жертву и понимающего, что он достаточно близко, чтобы убить. — Мы оба знаем правду, Роза. Никогда не было другого человека, который мог бы завести тебя так, как я.

В каком-то смысле это было правдой, но в других случаях его товарищи по группе доказывали обратное каждый чертов день. — Анджело мог, — напомнила я ему.

Джейс не кусался, как обычно. Эти два ублюдка, которые снова были лучшими братанами, собирались стать для меня настоящей проблемой. — Не так как я. Или, по крайней мере, не так, как когда мы с ним вместе.

Черт. Тут я не могла поспорить. Очевидно, я была создана для того, чтобы наслаждаться несколькими мужчинами в спальне.

— Чего ты хочешь, Джейс? — Рявкнула я, желая сменить тему. — Какой, черт возьми, в этом смысл?

Что-то промелькнуло на его лице, как краткий миг беспокойства или неуверенности, прежде чем исчезнуть под его дерзкой ухмылкой. — Просто хочу напомнить тебе, что независимо от того, как сильно ты пытаешься убежать от прошлого, оно все еще здесь и никуда не денется.

Стукнув кружкой о столешницу, я выплеснула остатки своего драгоценного кофе через край, но это была небольшая цена за то, что я смогла ударить его руками в грудь и оттолкнуть.

Или попытаться оттолкнуть его.

Все, что на самом деле произошло, это то, что я подошла ближе, а Джейс прижался ко мне сильнее, пока мы не оказались прижаты друг к другу от груди ниже. Грудь, которая вздымалась, когда мы боролись за дыхание, близость, достаточная, чтобы заставить меня дрожать.

— Джейс… — выдохнула я, и он зарычал, прежде чем еще шире развести руки по столешнице, подталкивая меня своим телом, пока я не оказалась полностью зажатой между рок-звездой и жесткой стойкой. Его голова опустилась ниже, губы приоткрылись, и я почувствовала пряный запах лосьона после бритья, которым он пользовался с тех пор, как был подростком.

Это вернуло все воспоминания, и мне захотелось плакать, даже когда я пыталась приподняться, чтобы приблизить свое лицо к его. Как раз в тот момент, когда его губы были готовы коснуться моих, он сделал паузу и сказал: — Никогда не забывай, кому ты принадлежишь, Роза. Неважно, кто еще прикасался к тебе, ты, черт возьми, моя.

С грохотом он оттолкнулся от стойки, и я чуть не рухнула на пол, успев только ухватиться за край столешницы. Каждая частичка меня горела, и я отчаянно желала, чтобы моя предыдущая ложь о том, что я кончила в душе, оказалась правдой.

Я не могла продолжать сталкиваться с такого рода стимуляцией и не довести дело до конца.

Моя гребаная киска собиралась вырваться на свободу в знак протеста и убежать от жестокого обращения.