– А дочь моя когда появилась в ваших апартаментах? – улыбнулся мой отец.

– В пять, – сообщила Вера. – Я ей показала свой подарок, а она его порезала!

– Груня не знала, какой презент ты получила, – рассмеялся папа. – Она в тот день, когда испортили книгу, с двух до половины пятого занималась с учителем математики. Он каждый день в это время приезжает. Что-то не стыкуется…

Беседа длилась долго, в итоге подруга зарыдала и во всем созналась. С Верой мне запретили дружить, да я и сама больше не хотела общаться с ней. И ее вскоре после той истории перевели в другую школу.

Надо отдать должное моему папе, Аркадию Николаевичу, он никогда не кричал, не стучал кулаком по столу, не впадал в истерику, не упрекал маму в покупке новых платьев и украшений. Он всегда выглядел спокойным.

В девятом классе я получила в полугодии двойку по физике. Мама пообещала мне все кары небесные, а потом, когда папа вернулся домой, сообщила ему «приятную» новость. Отец кивнул.

– Необходимо нанять репетитора. У Груни определенно не математический склад ума. Вот сочинения она прекрасно пишет.

Мама впала в неуправляемое негодование.

– Лентяйку следует наказать, лишить поездки на море! Только второгодницы нам в семье не хватало! Полный позор!

Я стояла, боясь пошевелиться. Папа помолчал и очень спокойно – слишком спокойно – произнес:

– Давай поговорим в кабинете.

Родители ушли. Бабушки дома не было, поэтому я, не боясь оказаться застигнутой на месте преступления, на цыпочках подкралась к закрытой двери папиной рабочей комнаты и стала подслушивать беседу.

– Наказание никогда не принесет ребенку ума, – объяснил свою позицию папа.

– Может, ей за двойку золотое кольцо подарить? – возмутилась мама.

– Разве я предлагаю наградить дочь? – охладил муж пыл жены. – Месяц на море – залог хорошего здоровья ребенка на весь год. Она возьмет с собой учебник, ты с ней будешь заниматься после обеда.

– Я?! – ахнула мама. – Я ничего не смыслю в физике!

– Это просто школьная программа. У тебя какая отметка по этому предмету в аттестате?

– Ну… не помню, – после небольшой паузы призналась мама и быстро вернулась к прежней теме. – У Ольги Владимировны дочь – отличница, у Ларисы Евгеньевны сын с золотой медалью десятый класс окончил. А у нас кто? Физкультурник жалуется: «Ваша девочка даже кувырок через голову сделать не может». Химик тоже о ней не лучшего мнения. Про математику лучше промолчу. Груня в девятом классе, а таблицу умножения не выучила, подсматривает на обложку тетради, сколько будет семью восемь.

– М-м-м… сам тоже запамятовал. Подскажи, пожалуйста: семью восемь?..

– Сорок восемь! – ничтоже сумняшеся ответила мама.

– Пятьдесят шесть, – рассмеялся папа.

– В дочери нет ничего от меня! – еще сильнее разгневалась мать. – Неуклюжая, красотой не блещет, никаких талантов не имеет – прямо серая мышь! С такими данными лучше быть умной, но и тут не получилось!

– В отца она пошла, а я на Ивана Царевича не похож, – констатировал папа. – Зато женился на красавице… Груня поедет на дачу, потом вы вместе отправитесь в Коктебель. А в начале сентября наймем ей педагога по физике. Дочка гуманитарий, на мехмат ей не поступать. Ты сама окончила институт философии, литературы и искусства. Я писатель. Откуда у нас возьмется дочь – гениальный физик? И оно нам надо?.. Все, вопрос решен. Мне пора ехать.

– С тобой невозможно ничего обсуждать, – всхлипнула мама, зная: если она начнет рыдать, муж сразу на все согласится.

Но в тот раз не получилось, папа не дрогнул.

Я быстро удрала в комнату, где жила с бабушкой, и тихо заплакала. Ну почему я уродилась такой, некрасивой, неумной, бесталанной? Я лентяйка, не хочу играть и бегать во дворе, я серая мышь! Лучше всего мне с книгой!

Когда бабушка вернулась домой и увидела меня, зареванную, она обняла меня и сказала:

– Грушенька, прими совет: если с тобой случилась неприятность, подумай, из какой она категории, исправимой или неисправимой. Понимаешь?

– Нет, – честно призналась я.

– Ты помыла посуду, вытираешь ее, роняешь на пол чашку. Та – вдребезги. Как поступишь?

– Если чашка была из сервиза, то убегу из дома часа на три, вернусь, когда мама успокоится. Она меня накажет, но несильно. Если под горячую руку ей попасть, то лучше не думать, что получится.

– Это пример исправимой беды, – улыбнулась бабуля. – Ситуацию можно скорректировать, купив новый набор посуды. Но случается, что даже при большом желании ничего поделать нельзя. Мой любимый брат Гриша погиб в тысяча девятьсот сорок первом году при обороне Москвы. Это можно как-то исправить?

– Нет, – прошептала я.

Я много раз слышала от бабушки, каким замечательным человеком был Григорий.