Я не психолог. Но я могу честно рассказать вам, как выплывала из океана неприятностей и со временем стала абсолютно счастливым человеком. Возможно, вам поможет мой рассказ. И вероятно, тот, кому сейчас плохо, поймет, что от слез беда не растает, жалеть себя не следует. И завидовать тому, кто вроде живет счастливо, без проблем, – неправильно. Вопрос «за что мне это?» тянет на дно, повторяя его каждый день, вы тонете. Нужен другой вопрос: «Для чего мне это?» Но на него каждый должен найти ответ сам.

Я не самая умная, так и не выучила таблицу умножения. Я не самая красивая, у меня лицо, словно у мышки мордочка. Я не самая хорошая хозяйка, не лучшая мать и не была прекрасной женой. Но, если мне, вот такой, самой простой и обычной, удалось стать счастливой, несмотря на все гадкие сюрпризы, подаренные судьбой, то что может помешать жить счастливо вам? Откуда у избалованной в детстве дочери писателя взялись силы переплыть океан своих бед? Ответ на вопрос – в этой книге.

С любовью к вам, моим читателям, Дарья Донцова, она же Агриппина

Глава первая

Если девушка хочет выйти замуж, то ее не остановить.

Моя подруга и соседка по дому Вера Смирнова начала мечтать о принце на белом коне, когда мы пошли в третий класс. Все наши детские разговоры сводились к одной теме: свадьба. В девять лет Веруся точно знала, какого супруга ей надо: красивого! Очень красивого! Волшебно красивого! И обязательно принца! Я в те юные годы не задумывалась о женихах, но была согласна со Смирновой. Зачем мне уродливый спутник жизни? Потом Верусе подарили большую книгу сказок с роскошными иллюстрациями, мы вместе принялись ее листать, и подружка ахнула:

– Смотри, вот он! Мой муж!

Я уставилась на рисунок и прошептала:

– Да. Жутко прекрасный.

Вера взяла ножницы, вырезала эту картинку, положила ее на тумбочку около своей кровати. На следующий день подруга прибежала ко мне и быстро-быстро зашептала:

– Мама увидела, что с книжкой случилось. Страшно, долго ругалась, пообещала мне руки-ноги оторвать, потом назад поставить, только местами их поменять. Я так перепугалась! В обморок упала, оглохла, ослепла на час, онемела! И… соврала, что это ты рисунок вырезала.

Я затряслась.

– Ой, а вдруг тетя Марина придет мне конечности менять?

– Нет, – успокоила меня подруга, – чужую девочку воспитывать нельзя.

Я выдохнула. Но вечером бабушка позвала меня и спросила:

– Видела книгу сказок, которую Вере подарили?

– Да, – ответила я.

– И как только тебе в голову прилетела мысль испортить дорогое издание?! – возмутилась Афанасия Константиновна.

Я молчала, понимая, что попала в сложную ситуацию. Если скажу бабе Фасе правду, то Вере влетит по полной программе, а если приму вину на себя, по той же полной программе наподдают мне. Что делать? Как поступить?

– Агриппина, – недобрым голосом продолжала бабуля, – я жду ответа.

Я набрала полную грудь воздуха, вспомнила слова из одной книги «сам погибай, а товарища выручай» и вскинула голову.

– Очень принц понравился, хотела забрать его себе.

– Но картинку нашли на тумбочке у Веры, – пробормотала бабушка, почуяв, что я говорю неправду.

Начав врать, трудно остановиться.

– Забыла взять ее, – во второй раз солгала я.

Думаете, меня поставили в угол и на этом все завершилось? Ан нет! Родители Веры потребовали купить их дочери новую, такую же книгу сказок. Но издание было редкое, его выпустили в начале двадцатого века. Второе найти не удалось. Мой отец, чтобы компенсировать мой вандализм, расстался с немалой суммой денег и запретил мне заходить к соседям в гости. Я заплакала, спросила:

– А к Тине Катаевой можно? – Услышала «нет», задала следующий вопрос: – А к Кате Рождественской?

– Сидишь дома, гуляешь только на участке, – велел папа. – В девять лет у девочки должны уже быть ум и понимание того, что такое хорошо, а что такое плохо. Как мы можем отпустить в гости девицу, способную на плохие поступки? А если тебе в голову придет выдрать с корнем все любимые флоксы Эстер Давыдовны во дворе дома Катаевых?

– Я так никогда не поступлю!

– А с книжкой поступила.

Тут я не выдержала, зарыдала во весь голос и честно рассказала родителям, как обстоит дело. Отец выслушал меня, потом взял за руку.

– Пошли.

– Куда? – испугалась я.

– К соседям. Сегодня воскресенье, они дома.

Теперь я знаю, что разговор, который провел мой отец, в профессиональной среде именуется «очная ставка». Похоже, у папы был немалый опыт подобных бесед. Он не сердился, не требовал от Веры сказать правду. Нет, он просто задавал вопросы.

– Это Груня вырезала картинку?

– Да, – нагло соврала Вера.

– Она пришла к тебе в гости со своими ножницами? Елена Ивановна, зачем моей дочери приносить их к вам?

– Чтобы испортить книгу Верочки, – ответила родительница лгуньи.

– Когда вы подарили дочке это роскошное издание? Назовите день и время, – потребовал папа.

– В среду, после обеда, – честно призналась женщина. – Наверное, часа в три.