Инга объяснила, что брат рассказывал о кондитерской. Я сразу уточнила, что именно он рассказывал и в каких выражениях. Она задумалась, потом сказала, что обычно Ратмир не рассказывает о женщинах вообще, поэтому сам факт уже любопытный. Мне это не понравилось. Я предложила ей тарталетку за счет заведения, чтобы она ела и меньше анализировала семейные разговоры. Инга оказалась веселой, быстрой и совершенно не похожей на брата. Она болтала не без остановки, а ровно столько, чтобы рядом с ней становилось легко. Через полчаса знала, что я разведена, сама открыла кондитерскую пять лет назад и считаю красный бархат переоцененным десертом. Я, в свою очередь, выяснила, что ей тридцать два, она занимается дизайном интерьеров и именно она заставила Ратмира отказаться от черного камня на фасаде, потому что назвала первоначальный вариант траурным залом.

Я почувствовала неожиданное родство. Мы вместе посмеялись над его вкусом, после чего Инга заказала торт на день рождения подруги. Пока я записывала пожелания, в дверь вошел Ратмир. Он остановился, увидев сестру за моим столиком, и сразу понял, что случилось что-то плохое. Для него. Инга радостно сообщила, что мы уже обсудили фасад, его характер и любимые эклеры. Ратмир снял пальто и спросил, не хочет ли она домой. Сестра ответила, что пока нет. Я предложила ему кофе. Он отказался. Я сказала, что тогда придется просто сидеть и слушать, как две взрослые женщины обсуждают его недостатки. После этого кофе понадобился.

Пончик в тот день окончательно продался. Ратмир пришел без сушеного мяса, и я уже надеялась увидеть проявление принципов. Но Инга принесла куриную грудку для своей кошки и оставила пакет на соседнем стуле. Пончик нашел его быстрее, чем мы заметили. Когда я отобрала мясо, половина уже исчезла. Ратмир заявил, что это доказывает его невиновность и врожденную коррупционность собаки. Я защищала Пончика, пока он сидел под столом и громко икал. Инга снимала происходящее на телефон. Через час видео, где суровый Ратмир держит моего бульдога под мышкой, пока я пытаюсь вытереть ему морду, оказалось в семейном чате Астаховых. Я узнала об этом вечером, потому что Ратмир прислал мне скриншот и коротко написал, что его мать теперь хочет познакомиться с Пончиком.

В понедельник состоялось знакомство. Зоя Сергеевна Астахова пришла в половине первого, аккуратно одетая, с серебристыми волосами и тем самым спокойным взглядом, который явно передался сыну. Я приготовилась к оценке, но женщина сразу попросила кофе, съела медовик и сообщила, что Ратмир с детства не любил животных после того, как соседский гусь укусил его в пятилетнем возрасте. Я чуть не подавилась. Пончик, услышав слово животные, подошел ближе. Зоя Сергеевна дала ему крошку бисквита и сказала, что он очень приятный мальчик. Я объяснила, что приятный мальчик вчера съел половину моей губки для посуды. Она ответила, что мужчины вообще часто портят вещи в доме, но со временем к этому привыкаешь.

Ратмир появился через двадцать минут и застал нас за обсуждением его детства. Впервые я увидела, как человек, которого боятся взрослые мужики, действительно теряет самообладание. Он спросил мать, зачем она пришла. Зоя Сергеевна спокойно ответила, что хотела посмотреть кондитерскую. Потом повернулась ко мне и добавила, что еще хотела понять, почему ее сын четвертый день ест сладкое, хотя последние десять лет утверждает, что его не любит. Я отвернулась к кофемашине, потому что иначе начала бы смеяться ему в лицо. Ратмир посмотрел на меня тяжелым взглядом. Я спросила, добавить ли в кофе сахар. Он ответил, что нет. Я заметила, что поздно беречь репутацию.

После обеда они ушли вместе. Через пять минут на стойке пикнул мой телефон. Ратмир написал, что я слишком быстро подружилась с его семьей. Я ответила, что семья у него приятная и вопрос только в нем. Он прислал фотографию Пончика из семейного чата с подписью мамы о том, что собаке надо купить теплую куртку к зиме. Я рассмеялась вслух. Лиза спросила, что случилось. Я сказала, что ничего, просто один очень серьезный мужчина постепенно теряет контроль над собственной жизнью, и мне почему-то приятно наблюдать.

Вечером, когда мы закрывались, Ратмир снова зашел. Никаких дел у него не было. Это стало понятно сразу. Он купил один эклер, сел у окна и минут десять смотрел, как я протираю стойку. Потом спросил, почему я развелась. Вопрос был личный, но не наглый. Я могла не отвечать. Но почему-то ответила. Сказала, что Антон был хорошим человеком, пока не выяснилось, что быть хорошим для всех женщин сразу у него получается лучше, чем для одной жены. Ратмир не стал отпускать шуточки и не начал расспрашивать. Просто кивнул и сказал, что значит, бывший муж был идиотом. Я усмехнулась. Такая простая реакция неожиданно согрела сильнее любых правильных слов.