Мы больше ни разу не лежали, отчаянно стиснув друг друга в объятиях. Просто смотрели старые мультфильмы, сидя на кровати, вылезали к пожарной лестнице, чтобы позавтракать на свежем воздухе, пили вечерний чай на диване, слушая традиционную норвежскую музыку, и каждый раз, когда на телефоне у Алекса звонил будильник, я принимала свои таблетки.

Прошло четыре дня. Затем пять. Я была уже достаточно здорова для того, чтобы сесть в самолет и улететь из страны, но было уже слишком поздно, так что об этом мы даже не заговаривали.

Мы друг друга даже больше не касались. Разве что иногда случайно соприкасались рукой или ногой, а иногда Алекс стремительно тянулся ко мне через весь стол, чтобы не дать опрокинуть тарелку или стакан с водой. По ночам, когда Алекс засыпал на противоположной от меня стороне кровати, я часами лежала без сна, вслушиваясь в его неровное дыхание. Мне казалось, что мы два магнита, которых неостановимо притягивает друг к другу.

Я знала, что это плохая идея. Лихорадка просто ослабила мою естественную защиту, и на Алекса, видимо, это тоже повлияло. Но мы с ним абсолютно друг другу не подходим. Может, между нами есть и любовь, и влечение, и нас объединяет общая история, но на деле это значит лишь то, что мы потеряем слишком многое, если попытаемся перевести нашу дружбу в новое русло.

Алекс хочет жениться, завести детей и купить дом, и ему нужен кто-то вроде Сары. Кто-то, кто поможет ему построить жизнь, которую он потерял, когда ему было всего шесть лет.

А я хочу свободы, хочу множество спонтанных поездок и захватывающих новых отношений, хочу каждый новый сезон проводить с новым человеком и, возможно, я вообще не хочу хоть когда-нибудь остепениться и осесть на одном месте, уйдя в тихую семейную жизнь. Единственная надежда сохранить наши с Алексом отношения – это придерживаться той платонической дружбы, которая всегда у нас была. Пять процентов «а что, если» неудержимо ползли вверх все эти годы, но пришло время их подавить. Забыть о всяких «если» раз и навсегда.

В конце недели я подвезла Алекса в аэропорт и на прощание обняла его так целомудренно, как только могла. Это требовало осознанных усилий, потому что Алекс поднял меня в воздух, и по моей спине вновь пробежала дрожь, и все мое тело охватил жар – особенно в тех местах, к которым он никогда в жизни не прикасался.

– Я буду скучать, – низким голосом сказал он мне на ухо. Я заставила себя сделать шаг назад, вновь устанавливая между нами разумную дистанцию.

– Я тоже буду скучать.

Я думала об Алексе всю ночь. Когда я наконец заснула, он закинул мою ногу себе на бедро, тесно прижимаясь ко мне тазом. Он придвинулся ближе, собираясь меня поцеловать, и я проснулась.

Мы не говорили четыре дня. Затем он наконец прислал мне сообщение – фотографию свой маленькой черной кошки, которая сидит на открытой книге «Мудрая кровь» за авторством Фланнери О’Коннор.

Кроме фотографии, в СМС содержалось всего лишь одно слово.

«Судьба».

Глава 26

Этим летом

Мы стояли на балконе. Наши мокрые от дождя лица раскраснелись, и взгляд Алекса смягчился, утратив всякое напряжение. Меня покинули последние остатки самообладания, словно ливень смыл его с моего тела вместе с жарой пустыни и грязью. В мире остались только мы с Алексом, и больше ничего.

Губы Алекса сомкнулись, а затем приоткрылись вновь. Его теплое дыхание щекотало мой рот, и каждый мой слабый вдох притягивал нас все ближе и ближе друг к другу, пока мой язык наконец не коснулся его мокрых от дождя губ. Алекс тут же подался вперед, ловя мое движение.

Короткий поцелуй. Затем еще один, чуть дольше и полнее. Я пальцами зарылась в его волосы, и Алекс с шипением выдохнул воздух сквозь стиснутые зубы. Его губы снова мягко коснулись моих – теперь наш поцелуй стал глубже, медленнее, и целовал он меня с такой осторожностью и таким желанием, что я таяла у него в руках.

Дрожа от страха и восторга, мы разъединили наш влажный поцелуй. Затем язык Алекса коснулся моего, скользнул чуть глубже в рот, и я в ответ прикусила его полную нижнюю губу. Его руки опускались все ниже, пока не легли мне на бедра, и я обхватила руками его мокрую шею, выгибая спину.

Мы то сходились в поцелуе, то отстранялись, хватая ртом воздух, и эти короткие задыхающиеся вдохи казались мне такими же опьяняющими, как вкус его губ. Алекс немного подался назад.

– Все хорошо? – тихо спросил он меня, и я ощутила его дыхание на своем лице.

Если бы я была способна говорить, я бы сказала ему, что это лучший поцелуй, который у меня когда-либо был. Что я раньше вообще не знала, что поцелуи бывают такими. Что я могла бы просто целоваться с ним часами, и это все еще было бы куда приятнее, чем любой, даже самый лучший секс.