Как только дверь за мной закрылась, дневной свет померк, и перед глазами заплясали разноцветные мушки, которые пропали, когда я немного привыкла к тусклому освещению. По радио играла песня Кенни Чесни, и хоть сейчас было всего три часа дня, весь бар был заполнен людьми. Меня окружило море штанов цвета хаки и хлопковых однотонных платьев на пуговицах, совсем непохожих на яркий наряд Сары. Стены были увешаны клюшками для гольфа, фотографиями гольфистов и полей для гольфа, а также затянуты зеленой искусственной травой (тоже, надо полагать, для гольфа). Я знала, что в штате Иллинойс есть городок под названием Нормальный, но вряд ли он бы сравнился с этим удивительно обычным уголком вселенной.

Телевизор здесь был включен слишком громко, а его звук перебивала мелодия, доносящаяся из хрипящего радио. Шумела толпа, рассредоточившаяся вокруг барной стойки и узких прямоугольных столов, то и дело доносились взрывы смеха и звучали громкие голоса.

И затем я увидела его.

Он был выше большинства людей, рукава его рубашки были закатаны до локтей, ноги он поставил на металлическую перекладину своего барного стула, плечи были сгорблены, в руках – телефон, по экрану которого он медленно водил большим пальцем, перелистывая страницы.

Сердце у меня подпрыгнуло от радости.

Какая-то часть меня – ладно, большая часть меня – хотела развернуться и сбежать, наплевав на то, что я проделала весь этот путь до Линфилда. Но тут дверь за моей спиной со скрипом открылась, Алекс поднял взгляд, потревоженный звуком, и наши взгляды встретились.

Мы молча смотрели друг на друга. Думаю, я выглядела почти так же ошеломленно, как и он, хотя вообще-то это именно я выследила его по горячим следам.

Я заставила себя сделать несколько шагов в его сторону, а затем остановилась в конце стола. Другие учителя постепенно поднимали глаза от своего пива, белого вина и водки с тоником, пытаясь понять, кто я и что здесь делаю.

– Привет, – очень тихо, почти шепотом, проговорил Алекс.

– Привет, – сказала я.

Я замолчала, ожидая дальнейшего развития диалога. Пауза удлинилась.

– Кто твоя подруга? – спросила пожилая дама в бордовой водолазке. Я узнала в ней Делалло еще до того, как заметила бейджик с именем, который она так и не сняла со своей шеи.

– Она. – Голос у Алекса сорвался. Он встал со стула. – Привет, – повторил он еще раз.

Остальные учителя обменялись неловкими взглядами и немного сдвинулись в сторону на своих стульях, пытаясь обеспечить нам некое подобие приватности, что в данных условиях, впрочем, было заранее обречено на провал.

Я заметила, что Делалло повернула ухо точно в нашу сторону.

– Я пришла в школу, – наконец выдавила я.

– О, – сказал Алекс. – Ладно.

– У меня был план. – Я вытерла мокрые ладони о свои оранжевые брюки клеш, отчаянно жалея, что вырядилась как дорожный конус. – Я хотела прийти в школу, чтобы ты знал: единственное, что может заставить меня туда вернуться, – это ты.

Алекс рассеянно скосил глаза на учительский стол. Пока что моя речь, судя по всему, его не слишком-то вдохновляла.

Он мельком встретился со мной взглядом, а затем уставился куда-то в пространство чуть левее моего лица.

– Да, я знаю, ты ненавидишь это место, – пробормотал он.

– Ненавижу, – согласилась я. – С ним связано много плохих воспоминаний, но я хотела появиться там, чтобы показать… чтобы сказать, что ради тебя я готова пойти куда угодно, Алекс.

– Поппи, – произнес он. Наполовину это слово звучало как вздох, наполовину – как мольба.

– Нет, погоди, – сказала я. – Я знаю, что шансы у меня тут пятьдесят на пятьдесят. Если честно, огромная часть меня вообще не хочет говорить дальше. Но мне нужно это сказать, Алекс, поэтому, пожалуйста, если хочешь разбить мое сердце, просто немножко подожди. Хорошо? Дай мне договорить, прежде чем у меня окончательно сдадут нервы.

Его губы шевельнулись. Светло-карие, с зеленым отливом глаза были подобны бурным рекам, жестоким и стремительным. Он закрыл рот и кивнул.

Я чувствовала себя так, словно прыгала вниз с обрыва в наполненную туманом пропасть.

– Мне нравилось вести блог, – сказала я. – Мне очень это нравилось, и я думала, что это потому, что я люблю путешествовать. И, конечно, я люблю путешествовать. Но последние несколько лет все изменилось. Я больше не была счастлива. Я больше не чувствовала того, что всегда испытывала, когда отправлялась в поездку. И может быть, ты был прав, может быть, я действительно пришла к тебе за помощью, будто ты пластырь, которым можно заклеить рану. Или… Назови как хочешь. Веселый отпуск. Новая перспектива, которая даст прилив дофамина.

Он опустил глаза, отказываясь на меня смотреть. Я ощущала, что хоть Алекс и сказал это первым, сейчас мои слова рвут его на части.