— Вес, я справлюсь. Я профессионал, помнишь? Во всей Мортии нет никого меньше и тощее меня. — Эос морщит носик и начинает опускать ноги в проём. Она концентрируется так же, как и всегда — высунув кончик языка между губ. Сначала проскальзывают ступни. Её бёдра даже не задевают края. — Легкотня, — бормочет она. — Без проблем.

Веспер задерживает дыхание, её костяшки белеют, когда она хватается за крыло Мортема для опоры. Однако камень крошится, и она испуганно смотрит на свою ладонь. Внезапное осознание того, что она мало того что трогает статую Бога Смерти, так ещё и ломает её, заставляет её резко отдернуть руку. Она рвано выдыхает, снова переводя взгляд на сестру.

Эос уверенно цепляется руками и предплечьями за мрамор, её бицепсы напрягаются, пока она опускается всё глубже в дыру. Следом исчезает торс. Затем грудь. На мгновение она торжествующе улыбается, но тут же её рот судорожно сжимается. С губ срывается болезненный стон. Дальше плеч она не двигается. Не может.

— Чёрт, — скулит она, извиваясь, чтобы ослабить давление на больное плечо.

— Стража через одиннадцать минут, — говорит Ставрос, отсчитывая время с точностью, которая кажется почти магической. Он перехватывает порох в руках и поднимается. — Либо мы идём сейчас, либо не идём вообще.

Веспер настороженно переводит взгляд с одного на другого, пока Эос снова жалобно стонет. Непонятно, продвигается она или застряла и ушиблась. Она должна была упасть в преддверие ещё несколько секунд назад. Если она застрянет… если эти стражники найдут нас здесь…

Посмотрев на их серебряные волосы, я тяжело сглатываю.

— Эос, — резко командует Веспер, — давай я вытащу тебя.

— Нет. — Эос извивается, давясь новыми проклятиями, пока её тело неестественно выкручивается. — Грёбаные широкие плечи.

Я смотрю на Эос. Во многом она действительно ещё ребёнок. Маленькая, с горящими глазами, полная надежд. Если стража поймает её, она умрёт.

— Попробуем в другой день, — говорю я, наклоняясь, чтобы помочь Веспер вытянуть Эос наружу.

Эос яростно смотрит на нас снизу вверх.

— Нет. Я смогу. — Она ловит взгляд сестры. — Мы заберем это золото и уберёмся из этой помойки. Ладно? Я справлюсь.

Она зажмуривает глаза, и ее язык снова высовывается наружу. С натужным «эргх» она втягивает одну руку внутрь вентиляции и заводит её за спину. Это дает ей те самые пару сантиметров свободного места, в которых она нуждалась, и её глаза распахиваются в новой победной усмешке.

— Увидимся внизу, — шепчет она и падает. Исчезает.

Следом доносится лёгкий глухой стук, и Веспер выдыхает с ощутимым облегчением. Я тоже. Тяжело дыша, мы с Веспер отступаем от статуи в ожидании, когда откроется потайная лестница. Она косится на меня краем своего синего глаза, и я прекрасно понимаю: на этот раз её раздражение — не моя вина. Ну, по крайней мере, не полностью.

— Если с моей сестрой что-то случится, — тихо произносит Веспер, — я убью тебя, Зефира. Ты меня поняла?

— Мы сделаем бум, — соглашается Ставрос.

Веспер кивает, ни на секунду не сводя взгляда с моего лица.

— Да. Мы сделаем бум.

ГЛАВА 2

ЗЕФИРА

В Мортии покойников из простонародья сжигают на погребальных кострах вдоль стен, которые тянутся от континента к континенту, чтобы защитить человечество от плавания по кишащим мерроу морям. Знать же, напротив, хоронят под Храмом Мортема в специальном преддверии, благословленном как Верховным Жрецом, так и старейшиной колдунов во время пышных похорон. Когда пол содрогается и вход на лестницу открывается — спасибо Эос, — резкое зловоние спиртного и сладкий аромат божественных солей (наркотиков) подтверждают все слухи, что мы слышали об этих развратных празднествах. Кажется даже как-то негигиенично открывать эту дверь.

— Пахнет блудом, — говорит Ставрос, прикрывая нос мешками с порохом.

Я не спорю. Веспер тоже, хотя она всё равно ползет к защелке. Она занимает шесть больших мраморных плиток; Веспер просовывает два пальца под расселину, чтобы потянуть и открыть её до конца. Это действие высвобождает ещё один порыв тошнотворного воздуха, на этот раз с примесью гнили, и мне требуется всё моё мужество, чтобы меня не стошнило.

— Эос? — шепчет Веспер. — Ты в порядке?

Ответа нет.

— Эос? — отчаянно повторяет она.

Тишина.

Мой желудок скручивает от тревоги.

— Там глубоко. Она, наверное, просто не слышит нас оттуда. — Но даже говоря это, я понимаю, что это может быть неправдой. По правде говоря, никто из нас никогда не бывал на похоронах знати, никогда не спускался в эти склепы. Но мы слышали истории — кошмарные истории о веселье, граничащем с гедонизмом там, внизу. И хотя сегодня вечером мы наблюдали, как процессия пьяных аристократов шествовала вон из этой самой лестницы, мы не знаем, ушли ли они все до единого. Мы не знаем, что ждёт нас внизу.

Ставрос хватает Веспер за руку прежде, чем она успевает спуститься во тьму.