Когда Констан в ответ снова разражается смехом, я оборачиваюсь, пытаясь отыскать Аргонию в толпе, заметить её рыжие волосы, её океанские синие глаза и эту ухмылку, от которой на щеке проступала ямочка, но она… она на полу. Почему она на полу? Глаза жжёт от подступающих слёз, пока кровь хлещет из её живота. Её глаза смотрят вверх, широко раскрытые и невидящие, в беззвездную ночь.

— Невозможно! — это слово срывается с моих губ криком. Я больше не пою. Лёгкие словно спадаются, будто эта рана в её животе — моя собственная.

— Нет, — спокойно, безразлично произносит незнакомый мужской голос. — Для колдуна нет ничего невозможного.

Он появляется за секунду до своего оружия. Белые крылья, высокие и широкие, как самый большой дверной проём, распахиваются за его спиной, покрытые на концах расплавленным золотом, а его странный, неземной золотисто-серебряный взгляд приковывает меня к месту. Похоже, наши песни на него не подействовали. Его руки багровые от крови. От крови моих сестер. Моё сердце разбивается вдребезги.

— Привет, Аурелия из Селя. Я — колдун Арион Стоун, и мой голос — последний, который ты когда-либо услышишь. — Он вонзает стеклянный меч мне в горло. — Да будут твои страдания столь же велики, как и у твоих сестёр.

Один удар. Это всё, что требуется.

Острая боль взрывается в моих костях, хотя, падая, я её почти не чувствую. Мне даже плевать, что я падаю. Всё, что я вижу — это кровь на его руках. Всё, что я чувствую — это скорбь.

Сёстры… мои сёстры… мои сёстры.

Мир темнеет, и… колдун ошибается.

Последний голос, который я слышу перед смертью — это голос короля, произносящий:

— Повесьте их вместе с остальными.

ГЛАВА 1

ЗЕФИРА

— Какая гадость.

— Тогда тебе стоит пожевать имбирь или, что ещё лучше, проваливать отсюда.

— Я не говорила, что меня сейчас вырвет. Я сказала, что это гадость — так оно и есть. Там, внутри, лежат мертвецы. Свежевыпотрошенные. Всего пару дней назад. Сиренами. Помнишь? Ходят слухи, что эта кровь навсегда въелась в дворцовый мрамор.

— Напомни-ка ещё раз, почему ты так рвалась пойти с нами? — Веспер хмурится всё сильнее. Этот её взгляд тревожит почти так же сильно, как раскинувшееся за её спиной королевство — сплошь острые, как бритва, грани и сверкающий белый мрамор. Древнее, укреплённое и смертоносное место. Может, меня всё-таки вырвет. Мортия никогда не отличалась гостеприимством, особенно для таких, как я.

Если хоть что-то пойдёт не так — нам конец. Всем нам.

Веспер стоит на две ступени выше меня. Факелы на стенах храма раздувают её тень и делают её тёмную кожу ещё более глубокого, шоколадного оттенка. Она скрещивает руки под тёмно-синим плащом, отчего серебряные браслеты на её запястье негромко звенят. Синий плащ — под цвет глаз. Серебро — под цвет волос. Если уж на то пошло, для полуночного ограбления гробницы она выглядит чертовски красиво.

Я бы обязательно сказала ей об этом, если бы всю дорогу сюда она не искала предлог, чтобы спровадить меня обратно на улицы. Как бы сильно я ни нервничала, я не покажу виду. И я не уйду. Куш слишком велик. Он может изменить всю мою жизнь.

— Я же сказала тебе. Ключ у меня.

Её взгляд сужается, она облизывает губы. Очевидно, она ещё не закончила со мной.

— Покажи.

— Что? — Я хлопаю широкими бирюзовыми глазами и запускаю пятерню в свои густые медовые кудри.

— Покажи нам этот грёбаный ключ.

— Самое важное в командной работе — это доверие. После трёх совместных дел я думала, ты будешь доверять мне чуточку больше…

Веспер поднимается еще на одну ступень, теперь она уже на полпути к храму.

— Первое дело, — чеканит она, — ты спалила половину нашей карты, и нам пришлось вслепую пробираться через ювелирные хранилища, пока за нами гнались трое стражников. Второе дело — ты уснула, когда должна была стоять на шухере. Третье дело…

— На третьем деле ты взорвала моих деток, — угрюмо вставляет Ставрос, лаская бледной рукой мешки с порохом у себя в охапке. Я почти ожидаю, что он поцелует грубую ткань, но, к счастью, на этот раз он решает свести свои странности к минимуму. Его усы подёргиваются. Жилы на массивной шее начинают раздуваться. Я пристраиваюсь рядом, чтобы похлопать его по плечу, но, когда он рычит, я решаю, что лучше не лезть с нежностями к этому полутораметровому стотридцатикилограммовому комку ярости, и быстро отскакиваю в сторону.

Выхватив кинжал из висящего на поясе ремня, я прислоняюсь к массивной колонне.

— Если я вам так отвратительна, не надо было меня приглашать.

— Ты сама напросилась, — шипит Веспер, — потому что утверждала, будто у тебя есть ключ.

— Доверие — это не просто слово из семи букв…

— Ребята! Хватит лаяться, — обрывает Эос. — У нас есть три минуты, прежде чем маршрут стражи вернёт их к фасаду храма.