— Ты заслужила всё, что тебя ждёт, — произносит Ставрос.

Зефира удерживает его взгляд, сильно прикусив нижнюю губу. Внезапный порыв ветра откидывает розовые волосы от её лица — и только в этот момент я осознаю, что мои крылья движутся, тянутся, трепещут. Этот ветер — моя вина. Её глаза сужаются, когда она тоже это понимает, и она оглядывается через плечо, чтобы найти меня взглядом. Я смотрю на неё в ответ, стараясь сохранить спокойное и нечитаемое выражение лица.

— Да, Зефира, заслужила. — Гладкий, покровительственный голос короля привлекает наше внимание, когда он тянется, чтобы положить ладонь на плечо Ставроса. — И ты, к сожалению, тоже. — Видя замешательство на лице этого великана, Констан качает головой и сочувственно цыкает: — Преступление есть преступление, боюсь, и за то, что совершил ты, пощады нет. За укрывательство и пособничество мерроу, Ставрос Патридис, я вынужден приговорить тебя к смерти.

После этого всё происходит стремительно.

Зефира выкрикивает предупреждение, когда король отступает на шаг, и меч резко пронзает грудь мужчины. Никто больше не слышал, как стражник подошёл сзади. Никто больше не видел, как обнажилось оружие — до тех пор, пока Ставрос не посмотрел вниз на серебряное лезвие и багровые капли, пачкающие его грязную белую тунику; его рот открылся в глухом стоне. Затем он рушится на колени, заваливаясь набок.

Бездыханный.

Толпа взрывается таким яростным рёвом, что земля содрогается.

Вступая в борьбу с новой силой, буйствуя как бык, Зефира брыкается, бьёт ногами и визжит. Король лишь продолжает улыбаться. Меня выворачивает наизнанку. Не потому, что он не прав — потому что не прав я.

Командор Стоун. Это всё, чего я когда-либо желал, и все то, чего у меня никогда не будет. Потому что я умираю. Умираю. Умираю. Это слово нарастает рёвом в моей голове, заглушая даже крики мерроу. Но что, если я могу это остановить? Что, если существует другой выбор? Нерушимая привязь связывает меня с этим городом, с моими божественными обязанностями, но пока я смотрю на русалку, я перестаю видеть её — я начинаю видеть себя. И эта нерушимая привязь… она лопается. Разом, болезненно и страшно, она просто… исчезает.

Может, это делает меня круглым, чёрт побери, идиотом, но я хочу жить.

— Повесить её, — требует король.

С холодной точностью чернокнижники начинают прорубать мрамор под ней, чтобы создать проём, который должен сломать шею русалки. Моя челюсть каменеет. Отчаяние варит мощную магию в моих венах, и без особых усилий — словно моё подсознание только этого и ждало всё это время — мне удаётся проникнуть в её разум.

«Зефира из Сил», — обращаюсь я к ней изнутри.

Она вздрагивает от этого вторжения. Её голова дёргается.

«Зефира», — повторяю я. — «У нас нет времени. Тебе известно об Абиссе?»

Она поворачивается в этот самый момент, когда пол под ней вот-вот разверзнется. Её взгляд приковывается к моему, полный первобытного ужаса, гнева и пронзительного отчаяния. Она один раз кивает.

«Ты клянёшься, что знаешь, где он находится?»

Ещё один судорожный кивок.

Я делаю медленный вдох. Смотрю на другие трупы мерроу вокруг ещё раз. Чувствую боль, истощение и смерть, гниющие в моей крови. Другого пути нет. Она — мой лучший вариант. Она — мой единственный вариант. И я спрашиваю:

«Если я освобожу тебя, ты приведёшь меня туда?»

Последний, финальный кивок. Как раз в тот миг, когда пол уходит из-под ног, и она падает вниз, как мешок с кирпичами. Больше нет времени для размышлений, для догадок, гипотез и надежд. Мне нужно действовать. Сейчас. Выстреливая своей магией, я перерубаю её верёвку, и она с глухим стуком ударяется о землю под помостом, издавая тяжёлый вздох облегчения.

Слава богам.

Брови короля сходятся на переносице, когда он заглядывает в дыру в мраморе:

— Что это значит? — Он поднимает верёвку, изучая разлохмаченный конец, а затем переводит взгляд на чернокнижников, стоящих перед ним. Он больше не улыбается. Его лицо приняло самое уродливое выражение, какое я когда-либо видел. — Объяснитесь! — Его лицо багровеет, а светлые локоны в беспорядке падают на лоб, когда он кричит: — Я сказал, убить эту русалку! Убить её!

Я срываюсь с места. Даже если это проклянёт меня, даже если этот мой последний поступок на земле навсегда заклеймит меня предателем, я обязан попытаться. Волна грома — чистой звуковой мощи — взрывается из моих рук и проносится сквозь толпу, стражников, чернокнижников и короля. Она сбивает с ног абсолютно каждого из них с оглушительным, сокрушительным грохотом. Русалка высовывает голову из дыры, пока мои крылья начинают волнообразно двигаться, уже стремясь к ней. Её ногти впиваются в мрамор, и слабое шипение выползает из её горла:

— Забери меня отсюда к чёртовой матери, чернокнижник.

Быстрый как молния, я подхватываю её на руки и уношу прочь от толпы. К докам. К Абиссу.

ГЛАВА 8