— Некоторые мифологические интерпретации гласят, что сердце похоронено где-то. Говорят, Мортем спрятал его там, где ни один смертный никогда не сможет его найти, опасаясь, что они злоупотребят божественной силой, которую он оставил после себя.

Однако я не обычный смертный, и у меня нет планов злоупотреблять его силой. Нет. Если я прав — а я обычно прав, — его сердце может оказаться единственным, что способно меня спасти. Такая первозданная, нефильтрованная мощь, мощь бога, стабилизировала бы мою магию так, как ничто другое. Моё сердце забилось чаще от открывающихся возможностей; магия хлынула по венам, пока грудь не заныла, а конечности не задрожали. Я напряг каждый мускул, чтобы удержать их в неподвижности.

Сердце не просто стабилизирует мою магию, оно обновит её. Укрепит. Бессмертие бога гарантирует, что я никогда не умру — стану единственным чернокнижником, который будет жить вечно. Нет никаких известных лекарств от нашей магии, никаких противоядий в тысячах историй, что я прочёл.

Есть только это. Есть только мифическое сердце Мортема.

Мои руки сжались в кулаки под столом.

Если оно вообще реально.

Гавриал согласно кивал, всё ещё потирая подбородок спустя долгое время после того, как я закончил говорить.

— «Благочестиво сотканное Ирис Габрис», — неожиданно объявил он, словно ответ только что вынырнул из его глубин памяти. — Страница двести девяносто четыре.

Я покачал головой.

— Габрис? Она пишет стихи. Рифмованную бессмыслицу.

Гавриал придвинулся ещё ближе, его горячее дыхание коснулось моего лица. Я подавил желание оттолкнуть его стул ногой.

— Читай внимательнее, — произнёс он.

Затем он развернулся, вытащил книгу из самого низа моей стопки отбракованного и с размаху опустил её передо мной. Магия сорвалась с моих пальцев — обжигая рёбра, — когда тонкая книжица сама собой открылась на странице 294. Мой взгляд зацепился за вторую строфу.

 

Глубоко в чертогах

Сердце почивает,

Вырванное у бога

В зимний день стужи.

Жизнь настигает Смерть,

Смерть настигает Жизнь,

Ибо истинный баланс

Не требует жертв.

Любовь, любовь, любовь расцвела здесь

В руинах белых, где взоры чисты и ясны.

Падение свершилось, и битвы зажглись,

Смертные пали, земли в ярости содроглись.

Идеальная утопия рассыпалась в прах,

Где Мортем пал, и сердце легло,

Любовь, любовь, любовь была убита.

Цена оказалась слишком велика,

Расплата — непомерно тяжела,

Обмен Вечности требовал лишь одного:

Жизнь требует Смерти,

Смерть требует Жизни,

Ибо истинный баланс

Не требует жертв.

 

Я уставился на эти строки, не веря своим глазам, пока что-то голодное зашевелилось на задворках моего разума. Оно вонзило острые зубы в моё подсознание, уничтожая всякую рациональную мысль. Неужели всё может быть так просто? Неужели ответ, который я ищу, всё это время прятался среди стихотворных метров и рифм? И всё же волоски на затылке встали дыбом, когда я перечитал эти первые простые слова: Глубоко в чертогах / Сердце почивает.

Ни один другой текст не раскрывал местонахождение. Помимо воли мои глаза пробежали по остальным строкам, и на этот раз чернила не расплывались. На этот раз они прыгали со страницы с кристальной ясностью.

В руинах белых, где взоры чисты и ясны.

Падение свершилось.

Чёрт. Падение Мортема. Падение Абисса. Они… они связаны. Конечно, они, блять, связаны, а это значит, что существует только одно место, где может лежать сердце. Моя магия запнулась, когда шок накрыл меня с головой.

Я прочитал это снова. Снова.

И ещё раз для верности.

Я едва мог поверить собственным глазам, моё сердце билось всё быстрее, громче, готовое разорвать грудную клетку.

— Что тебе известно об Абиссе, Гавриал?

Он нахмурился и хотя открыл рот, чтобы ответить, русалка опередила его.

— Абисс? — эхом отозвалась Зефира сквозь внезапную слабость моей магии, и её голос — немощный и запыхавшийся — прозвучал прямо за завесой. Словно она подкралась ближе, чтобы подслушать. — Какого хрена тебе понадобился Абисс?

— С тобой никто не разговаривал, демон. Почему бы тебе молча не подождать, пока смерть не заберёт тебя?

В ответ на это она полоснула ногтями по шторам, разрывая их в клочья. Я не стал утруждать себя тем, чтобы удерживать их магией. Они того не стоили. Она того не стоила.

— Гавриал? — воззвал я. — Абисс?

Он прикусил губу, покачивая головой из стороны в сторону в раздумьях.

— Никто не находил конкретных доказательств его существования. В древних текстах историки едва упоминали о нем, кроме случайных предложений то тут, то там. Большинство считает, что это королевство было не более чем символической метафорой Мортема. Падшая утопия, прямо как сам бог.

— Чушь собачья, — огрызнулась Зефира.