После приезда в отчий дом жизнь превратилась в нескончаемый круговорот гостей. Персефона уже и забыла, какой хаос способна непрерывно сеять большая семья в маленьком доме. Она любила бывать с родными, но ловила себя на том, что тоскует по покою своего нового дома.

Мысли о Фалстоуне неизбежно возвращали ее к Адаму. Она возлагала столько надежд на их будущее и все еще цеплялась за некоторые из них. Если бы только он подал хоть какой-то знак, что будет скучать по ней в разлуке, или объяснил причину, по которой так внезапно настоял на ее отъезде.

Вместо этого все утро в день ее отъезда он упорно молчал. Он не выглядел ни капли расстроенным из-за их разлуки, скорее казался нетерпеливым, желая, чтобы она поскорее уехала. Она же, напротив, едва сдерживалась, чтобы не умолять его поехать вместе с ней. Но Адам не любил светское общество и общение с незнакомцами. По возможности, он никогда не покидал Фалстоун. Адам не раз говорил ей об этом. Просить его поехать с ней было бы тщетной затеей.

Предаваться унынию в саду тоже было не слишком полезным занятием. Персефона поднялась на ноги, опираясь на трость. Нога все еще немного ныла, но с каждым днем ей становилось лучше. Папа уверял, что шропширский воздух ускорил ее выздоровление.

Она вошла в дом через заднюю дверь и медленно пошла по коридору. В доме царила странная тишина. Артемида уже слишком оправилась от ветрянки, чтобы вести себя так тихо. Дафна была молчаливой всегда, независимо от болезней. Неужели девочки ушли? Для пикника время было слишком поздним.

Персефона подошла ближе к передней части дома. Дверь в гостиную была приоткрыта. Она сделала шаг ближе. Изнутри доносились шаги, но больше ничего — тяжелые шаги, будто кто-то ходил в сапогах, а не в домашних туфлях.

Поклонник? Афина уже на выданье, напомнила себе Персефона. Неужели папа заставляет потенциального жениха ждать? Скорее всего, он напрочь забыл о существовании несчастного молодого человека.

Решив непременно взглянуть на этого кавалера, Персефона переступила порог. Она твердо намерена была составить собственное суждение, зная, что на папино мнение не всегда можно положиться.

Персефона замерла сразу за порогом, у нее мгновенно перехватило дыхание.

— Адам... — прошептала она.

Он открыл было рот, чтобы заговорить, но снова закрыл его, не проронив ни слова. В нем сквозила совершенно непривычная неловкость. Каждая черта его лица дышала уязвимостью.

— Ты приехал, чтобы забрать меня домой? — Персефона и надеялась на это, и в то же время нет. Она безумно скучала по нему, но ей также нравилось гостить у родных.

— Когда ты будешь готова, — ответил он мгновение спустя. — Но я... — Он выдохнул. — Я хотел увидеть Шропшир, — признался он. — Увидеть места, где ты выросла.

— Правда? — Его объяснение принесло легкое разочарование.

— И познакомиться с твоей семьей.

Это было уже чуть лучше.

— И еще, я... — Он покачал головой, не договорив. Адам подошел ближе, его взгляд внезапно стал пристальным и глубоким. — Аид всегда отправлялся за Персефоной.

— Да, это так, — она шагнула ему навстречу.

— Он ждал столько, сколько было нужно, — сказал Адам, — а затем покидал свое царство и не возвращался, пока не находил ее. — Он стоял так близко, что она могла бы протянуть руку и коснуться его.

Грудь Персефоны сдавило.

— Думаю, Аид очень скучал по своей жене, — проговорила она, и ее сердце бешено заколотилось.

Адам не отводил глаз и не отступал ни на шаг.

— Думаю, он до минуты знал, сколько времени ее не было. Но желала ли Персефона вернуться так же сильно, как он желал снова видеть ее рядом?

— Думаю, да.

Адам протянул руку и нежно коснулся ее щеки. Персефона зажмурилась, желая полностью отдаться ощущению его прикосновения. Она слышала его дыхание, чувствовала, как он сокращает разделявшее их расстояние.

Ее сердце воспарило от вновь обретенной надежды, и она отчаянно цеплялась за нее.

Адам запечатлел поцелуй на ее лбу.

— Почему Аид отправлялся за ней? — тихо спросил он, все еще касаясь губами ее лица.

Она едва находила силы дышать.

— Должно быть, он любил ее, — прошептала она в ответ.

Ответ Адама прозвучал почти беззвучно:

— Должно быть.

Он обхватил ее лицо обеими ладонями. Персефона открыла глаза и посмотрела на него.

Адам встретил ее взгляд.

— Но любила ли его Персефона вопреки всем его изъянам, вопреки всему, что он заставил ее перенести?

— О, Адам... — Слезы подступили к глазам, голос задрожал от нахлынувших чувств.

Адам привлек ее к себе, надежно и бережно заключая в объятия.

— Неужели я опоздал? — прошептал он, уткнувшись лицом в ее волосы. — Неужели я бессилен и нет ничего, что я мог бы... ничего, чтобы вернуть...