Сёстры озадаченно замерли, явно не ожидая такой искренней просьбы. Спустя мгновение Виола взяла себя в руки:

— У вас есть какая-то болезнь, которую нужно исцелить?

— О да, и очень серьёзная! — плаксиво протянула Лумина. — Вот уже два поколения наш клан не может зачать детей. Рид — единственный русалёнок, родившийся у своих родителей!

— Как вы думаете, это может быть из-за чего-то, что отравляет воду? — неуверенно спросила Селеста.

При этих словах Цинния протянула руку:

— Есть множество вещей, которые мы можем проверить, чтобы установить причину. Вы позволите мне провести магическую диагностику вашего тела?

— А это больно? — поспешила уточнить Лумина.

— Нет-нет, — ласково ответила Цинния. — Вы обе — сёстры? Но при этом нисколько не похожи на этого тритона. Как так получилось, что вы из одного клана?

— О, наш отец много лун назад женился на сестре его дедушки, — объяснила Селеста.

— Он был из клана Сирелл, — поспешно добавила Лумина. — Это один из северных кланов, где у русалок светлые волосы и глаза. Кланы заключали браки между собой, когда их численность начала сокращаться.

Темпест смотрела, как её сестра понимающе кивает, переваривая услышанное:

— Похоже, у их родителей и всех русалок того поколения рождались только девочки. Рид — единственный тритон, родившийся за целое поколение.

— Надо же, как любопытно, — прошептала Виола, с нескрываемым интересом глядя на него.

— У моих родителей после меня больше не было детей, — угрюмо произнёс тритон.

— Как думаете, вы сможете понять, что вызывает эти проблемы у русалок? — спросила Темпест, незаметно вкладывая свою ладонь в руку Рида. — Клан Каскадия уже больше десятилетия не может связаться с другими русалками. Они на грани вымирания, если не найдут способ решить проблему с деторождением.

Её сёстры переглянулись; их брови и губы приходили в движение с невероятной скоростью, пока Темпест и русалки заворожённо наблюдали за ними. У них всегда существовал этот бесшумный язык общения — они настолько находились на одной волне, что понимали друг друга без единого слова.

В подростковом возрасте Темпест страшно завидовала этой их способности. Но в эту секунду это означало лишь то, что они двое могли принять решение без лишних слов. Сильная ладонь Рида ободряюще сжала её пальцы, пока они ждали вердикта.

Спустя несколько бесконечно долгих минут Цинния произнесла:

— Мы с радостью поможем.

— Ох, слава звёздам… — с облегчением выдохнула Селеста.

— Нам нужно будет обследовать как можно больше членов вашего клана — сколько сможем убедить выйти на сушу, — деловито произнесла Виола. — Чтобы исключить сопутствующие факторы и понять, что влияет на всех вас.

— Леди Серене это ужасно не понравится! — запричитала Лумина, надувшись на сестру.

— Но они же могут исцелить нас! — с благоговением возразила Селеста.

Цинния подняла обе руки, призывая к спокойствию:

— Мы ничего не обещаем. Но, уверяю вас, мы сделаем всё возможное, чтобы найти ответы.

— Спасибо вам, сёстры, — Темпест едва не расплакалась. — Это невероятно важно для них. Для нас.

Прежде чем солнце окончательно скрылось за горизонтом, две златовласые русалки нырнули в бушующие волны и отправились домой. Они выработали отличный план с сёстрами Темпест, которые провожали их с самого края прибоя.

Девушки были уверены, что сумеют убедить сородичей посещать Бухту Полумесяц небольшими группами, чтобы пройти магическое обследование и найти источник их проблем с продолжением рода. Будь то экология или биология, Цинния и Виола обязательно докопаются до истины.

Хотя в детстве им нелегко давалось общение, Темпест не могла не испытывать искренней благодарности к сёстрам за то, что они подарили этот шанс Риду и его семье. Возможно, её близким удастся найти ответы, недоступные подводному народу, и вернуть клану его былое величие.

Глубоко в душе она эгоистично надеялась, что всё сложится именно так. Если другие русалки смогут зачинать и вынашивать детей, Риду больше не придётся испытывать вину за то, что он остаётся с ней на суше навсегда. Темпест больше никогда не придётся переживать о том, что его семья станет требовать его возвращения или винить его в своём вымирании. Её сердце буквально разрывалось от нахлынувшей надежды, когда она и её любимый тритон шли домой, крепко держась за руки.

ГОД СПУСТЯ

Крик чаек эхом отзывался в небесах, когда Темпест и Рид опустились за столик под открытым небом у кафе «Дрифтвуд». Официантка подошла принять заказ, пока они ждали остальных. Её прекрасный тритон расплылся в довольной улыбке, словно кот, дорвавшийся до сметаны, когда его спросили о выборе.

— Мне как обычно, пожалуйста, — проговорил Рид. — А для моей девушки — большой айс-мокко и миндальный круассан. Спасибо!

— Без проблем, сейчас всё принесу, — ответила официантка.