Он сказал мне.

«О, черт возьми», — прошептал я.

«Мы контролируем все выходы, но она не появляется. А это значит...»

«А это значит, что кто-то должен войти и найти ее», — пробурчал я.

Одним из самых знаковых мест в этом городе является огромная канава, которую, по иронии судьбы, называют рекой Лос-Анджелес. Технически это река — или, по крайней мере, была. Я не знаю, можно ли ее так называть сейчас. В настоящее время это скорее надгробная плита, отмечающая место, где когда-то была вода в этой пустыне. Девяносто процентов времени она абсолютно сухая, огромная бетонная площадка с мостами, проходящими над ней. Она используется для сбора стоков от ливневых паводков, которые бывают, когда идет дождь. В эти короткие периоды она наполняется, поскольку вся вода, которая выпадает на город, устремляется туда, как в мусорную яму.

Она фигурирует в каждом боевике 1990-х годов, действие которого происходит в Лос-Анджелесе. Почему-то каждый герой в итоге участвует в автомобильной погоне, проезжая по ее пустым водосточным трубам и вдоль крошечного ручейка, который течет большую часть времени. Но это не все, что находится в русле реки.

У нас здесь может и нет тоннелей метро, но зато много канализационных. Огромные ливневые стоки собирают воду и направляют ее в очистные сооружения, водоносные горизонты и еще куда-нибудь, куда попадает дождевая вода.

Лазарь и несколько его людей ждали нас у входа в один из них, под мостом, соединяющим Арт-квартал с центром города. Они приехали на двух одинаковых черных фургонах, но у входа была припаркована еще одна машина, серый седан, который, судя по всему, стоял здесь недавно.

Кларисса, как истинный Крысолов, завела свою добычу в водные туннели; возможно, она узнала о них от крыс, которых уводила так давно. Теперь, будучи под землей, она и Хармони были скрыты от камер и спутников, которые люди Лазаря использовали для отслеживания ее передвижений. Они знали, что она там, но понятия не имели, где именно.

Мы встретились в задней части одного из их фургонов, где за стариком стояла полудюжина вооруженных нефилимов в тактическом снаряжении. Все они настороженно смотрели на Ориона, но их штурмовые винтовки болтались на ремнях, а не лежали в руках, поэтому взгляды не выглядели угрожающими.

«Что это за псы?» Алекс махнул рукой в сторону оперативников. Одна женщина с короткими темными волосами презрительно фыркнула в его сторону, но мой друг проигнорировал ее.

«Они здесь, чтобы защитить мои инвестиции», — спокойно ответил Лазарь. «Инвестиции?» — прорычал Орион.

«Эта Кларисса украла у меня кости матери. По праву они принадлежат мне, и когда все закончится и люди будут спасены, мои люди заберут их».

Алекс и я обменялись нервными взглядами. «Я не уверен...»

«Таково соглашение, мистер Карвер», — ответил Лазарь, не отрывая взгляда от Ориона. «Нас обоих обидели, и мы объединились, чтобы исправить эту несправедливость. Поступить иначе было бы проявлением недобросовестности».

Орион пожал плечами со скучающим видом, но я мог бы сказать, что он кипел от злости. Его спина была слишком прямой, плечи слишком напряженными. Он из тех людей, которые горят холодным пламенем. Чем больше он злится, тем больше похож на сосульку.

«Что ж, я выполнил свою часть работы». Лазарь указал на зияющий вход в канализационный коллектор, который ждал нас. «Теперь охотьтесь». Его губы искривились в сухой улыбке.

Перед тем как войти, мы с Алексом надели звукоизоляционные наушники. Мои три слоя шумоизоляции были как доспехи, и когда Орион сделал свой первый шаг в темноту, я уже не так волновался. Это чувство исчезало по мере того, как мы продвигались дальше. Там было просто жутко. Абсолютную темноту я хочу видеть только под одеялом, когда пытаюсь заснуть. Единственные монстры в моей комнате — те, что под кроватью, и я давно перестал их бояться.

Но в подземной сети туннелей, где обитают настоящие монстры, сокрушительная чернота была ужасающей. Я никогда не видел ничего подобного. Лос-Анджелес — город светового загрязнения, и даже с плотными шторами мне никогда не удавалось сделать свою комнату такой темной. Наверное, так выглядит космическая пустота.

У нас с Алексом были штурмовые винтовки, оснащенные фонариками, которые мы использовали, чтобы осматривать туннели, когда пробирались по ним. Орион просто обнажил свой меч, когда вошел в темноту. Яркий огонь клинка сиял, как маяк, разгоняя гнетущую ночь, которая окружала нас.

Хотя в Лос-Анджелесе давно не было дождей, туннели были сырыми и заплесневелыми. Я ничего не слышал, но чувствовал лужи, в которые наступал, и знал, что в бетонном лабиринте раздается жуткий звук капель.

Это было самое страшное место, в котором я когда-либо бывал. Орион вел нашу группу, и я следил за его жестами. Охотник не удосужился надеть защиту для ушей, но одобрил то, что его оба оруженосца защитили свои.