"Чушь собачья, - пробормотал он, сделав глоток. "Ты понимаешь, что ты только что сделал? Я не могу уговорить несчастного человека изменить свою ужасную жизнь, а ты можешь без всякой подставы протянуть мне бутылку спиртного. И я взял ее без раздумий!" Он пододвинул бутылку обратно ко мне и снова закрыл голову руками. Он пробормотал что-то, смутно похожее на "Мпхгр податься в Австралию".

Я не знал, как реагировать на его вечеринку жалости. Мы сидели в неловком молчании, пока продолжался черно-белый фильм. Я выпил еще немного текилы. Часть меня, постоянно присутствующая в моем сознании, очень хорошо понимала, что я нахожусь в состоянии опьянения, общаясь с демоном в кинотеатре. Что бы сказала моя мама? Я не знаю. Никто никогда не учил меня, как подготовиться к подобной ситуации. Во всех историях, которые я знал, люди всегда соглашались на сделку. Может быть, когда фильм закончится, мы оба разойдемся по своим делам. Может быть, демонам действительно нравятся старые фильмы. Может быть, в этом и есть весь ад: бесконечные старые фильмы. Если подумать, я мог бы это понять.

"Я собираюсь это сделать", - сказал Дэн после десятиминутного молчания.

"Хм?" спросил я, стараясь не показаться грубым.

"Это неэтично, но кого это волнует? В любом случае мне крышка".

В этот момент я понял, что Дэн разговаривает сам с собой. Он отвернулся от меня и поднял на колени портфель, который, видимо, лежал в стороне. Он был черного цвета и, похоже, из дешевой искусственной кожи с двумя хлипкими латунными застежками, удерживающими его на замке. Дэн на мгновение задержал его на коленях в закрытом состоянии, колеблясь, как человек, собирающийся нырнуть в холодную воду. Через несколько секунд он кивнул сам себе и открыл портфель. Изнутри появилось красноватое свечение, осветившее его лицо. Я почувствовал прилив тепла, соответствующий тематике этой ночи.

"Слушай, Мэтью, ты вроде бы неплохой парень", - сказал Дэн, копаясь в кейсе. Он наклонился к нему, и его чешуйчатая красная рука исчезла по локоть, что было удивительно, потому что кейс был не настолько глубоким, чтобы она заходила так глубоко. "Но мне нужно выполнить норму, и, как ты можешь видеть, у меня с этим не все в порядке". Он вытянул руку, держа в когтях стопку страниц с плотной печатью. "Вот оно", - пробормотал он. Он захлопнул портфель и отложил его в сторону.

"Что ж, мне жаль слышать, что у тебя такие проблемы, я полагаю?" сказал я. Моя мать воспитывала меня вежливым. Думаю, это распространялось и на демонов. Она не указывал их в качестве исключения из правил вежливости. Дэн проигнорировал меня и достал откуда-то ручку. Я говорю "ручка", но, вероятно, точнее было бы сказать "перо", взятое у большой черной птицы. Может быть, у ворона? На самом деле я не очень хорошо разбираюсь в перьях. Он лизнул кончик раздвоенным красным языком и начал заполнять свои бумаги.

Я тихо сидел рядом с ним, довольствуясь тем, что могу смотреть на движущиеся картинки и слушать нечеткий звук, не вникая. Обычно мой мозг не перестает двигаться. Он постоянно находится в поисках чего-то интересного. Если бы существовал ментальный эквивалент беговой дорожки, то мой мозг постоянно находился бы на ней. Это не значит, что я какой-то гениальный астрофизик. Скорее, я похож на хомяка под наркотиками. Обычно я думаю о чем-то глупом, например, о драконах или лазерных лучах. Или о том, как я поздравлю женщину, которая не была беременна. Но мой мозг решил, что пора хоть раз передохнуть. Старый мыслительный ящик сбросил обувь и развалился на диване. Это было приятное чувство. Я начинал понимать привлекательность алкоголя.

"Посмотрим, что здесь первично", - пробормотал Дэн себе под нос. "МСК, МСК и МСК". Каждый раз, произнося мои инициалы, он делал отметку на своих бумагах, и я чувствовал странное покалывание в пальцах рук и ног. Это был слабый электрический поцелуй, который ощущаешь за миллисекунду до того, как ударишься о дверную ручку, пройдя в носках по ворсистому ковру.

"Подожди, что ты делаешь?"

"Мэтью Стивен Карвер", - сказал Дэн, игнорируя меня, и размашисто расписываясь внизу листа бумаги. Но Дэн не произнес моего имени. Его рот шевельнулся, но я услышал голос матери. У всех нас есть настоящее имя - любой может назвать меня Мэтью, и я буду знать, что они, вероятно, хотят поговорить со мной, - но, когда твое имя произносится определенным образом (обычно твоими родителями), это захватывает так, как будто кто-то проник тебе в грудь и сжал сердце голыми руками.

Я почувствовал тот же самый толчок, но намагниченный в тысячу - нет, в миллион раз. Моя кожа казалась слишком обтягивающей для моего тела. Повсюду вспыхивали булавки и иголки. Не так, как если бы моя нога или рука затекли, а как если бы затекла каждая частичка моего существа. Смутно я расслышал звук разбивающейся бутылки с текилой, когда выронил ее из своих ошеломленных рук. Я не знаю, сколько времени прошло, прежде чем я смог трезво мыслить. Возможно, это было пять секунд или пять минут.

Когда я пришел в себя, Дэн уже почти закончил укладывать все вещи в свой странный портфель.