"И приговариваю к пяти векам одиночного заключения в Тартаре". Я рухнул на колени рядом со своими спутниками, когда отчаяние захлеснуло меня. Даже если я верну свою душу, я никогда больше не увижу своего друга. Пустота расцвела в моей груди, распространяясь по всему телу, пока я полностью не оцепенел.

Этого не могло быть.

Не может быть, чтобы все так закончилось.

Орион слабо улыбнулся, его зубы были ярко-красными от крови из раны на внутренней стороне губы. По крайней мере, я надеялся, что именно поэтому они были в крови. Для такого Бессмертного, как он, время ничего не значило. Он вернется после в том же возрасте.

"И это все?" Поларис с яростным рычанием повернулся к своей коллеге. "Играем в любимчиков, да, Правосудие?"

"Более того, - продолжила Октант, как будто ее не прерывали, - "око за око" будет обменено на око". Ужас охватил меня, когда я понял, куда она клонит. "Таким образом, я объявляю, что весы Созвездия Дракона уравновешены. Он будет освобожден из Тартара во время следующего открытого цикла".

Невозмутимое выражение лица Ориона сменилось отчаянием во время ее слов. После всего, через что мы прошли, всего, чего достигли, мы потерпели неудачу. Драко, бог-дракон, будет свободен. Поларис развернулся, потрясенно уставившись на своего товарища-нефилима.

"Ты с ума сошла?" - полушепотом произнес он, его лицо побледнело. Впервые мне показалось, что в глазах старика мелькнул страх. Мне пришло в голову, что до этого момента Поларис прекрасно справлялся со своими обязанностями. На самом деле он не хотел, чтобы Драконьи Доны освободили своего хозяина, но был достаточно труслив, чтобы уступить, когда они постучались в дверь. Предполагалось, что, когда все уляжется, Орион и Драко будут закованы в цепи, и он сможет править так, как пожелает. Октант, освободив бога, помешал ему в этом.

Драко выйдет из своего заключения и обнаружит, что один из его доверенных помощников погиб от рук Конгрегации Созвездий, и кто же был под рукой у Полариса, чтобы противостоять чудовищу? Стрелец? Беллерофон?

Удачи в этом.

"Я справедлива. Ты забыл об этом?" Голос Южной Звезды был резок, как топор палача.

В течение нескольких долгих мгновений единственным звуком был шум падающего дождя. Если бы причина не была столь ужасной, я бы получил массу удовольствия от испуганного выражения лица Северной Звезды. "А что с бывшим оруженосцем?" - спросил Поларис, подталкивая Алекса ногой. "Какое решение ты вынесешь в его отношении?"

"Как ты заметил, он не был Гостем".

Поларис закатил глаза, но протестовать не стал. Он резко кивнул Стрельцу, и она нехотя убрала нож с его шеи. Алекс поднялся на ноги, в его голубых глазах появился убийственный холодок, когда он посмотрел на Лучницу.

"Попробуй, щенок, - поддразнила Стрелец, вертя изогнутый нож в левой руке.

"Алекс, - гаркнул Орион, и железное предупреждение превозмогло боль в его голосе. Мой друг не отвел взгляда, а направился ко мне, его тело было прямым, как доска. Я поднялся ему навстречу, и мы стояли бок о бок, пока лучшего из нас заковывали в цепи и уводили. Мое сердце разрывалось так, как это бывает только с братьями и клятвами на крови. Младшие нефилимы столпились вокруг Охотника, обнажив мечи. Даже связанного и безоружного Охотника они все равно боялись.

Несмотря на предупреждение Ориона, я все еще чувствовал себя как кастрюля с водой при температуре 211 градусов, находясь на волосок от того, чтобы закипеть от ярости. Моя рука так крепко сжимала рукоять меча, что начала неметь. Но я послушался своего наставника, стоял там и смотрел им вслед, чувствуя себя более проклятым, чем когда-либо прежде.

"А что насчет Дойла?"- спросил я, вспомнив, как Алекс говорил мне, насколько важна секретность. "Он раскрыл себя перед смертными. Сколько людей видели его в освобожденном виде и расскажут всему миру? Ущерб, который он нанес Конгрегации, неисчислим..."

"Разве ты не почувствовал завесу, которая была наброшена на это место, пока он летал?"- мягко спросил Поларис, немного совладав со своим страхом. "Никто за ее пределами не видел его, и никто из тех, кто был внутри, не поверит. Это запомнится как еще одна трагедия, разыгранная людьми".

"Не знаю, думаю, гигантская туша дракона может послужить подсказкой", - язвительно ответил я.

"Неужели?" - надменно пробормотал Северная Звезда. Что-то в его голосе заставило меня оглянуться на массивное тело Дойла. С отвращением я понял, что оно начинает разжижаться. Его передние лапы превращались в ужасающую черную кашицу, словно растворенные кислотой. Если так будет продолжаться и дальше, дракона не удастся найти.

"Все великие дела требуют жертв", - пробормотал я, вспомнив слова Дойла, сказанные Самаэль. Дойл знал, что мертв, в тот момент, когда принял сыворотку. Она всегда предназначалась Драко, но его загнали в угол.

Один из охранников Конгрегации попытался забрать копье, но я остановил его окриком. Я с вызовом поднял горящий клинок, и он отступил на шаг.