– Я хотела, чтобы ты был моим отцом. Это все, чего я когда-либо хотела от тебя, – сказала она, и грудь у меня сжалась, словно чтобы смягчить удар от этих слов. – Мне нужно, чтобы ты хоть немного ее успокоил. Думаю, что ты можешь хотя бы это для меня сделать.

Никто не может причинить тебе такую боль, как те, кого ты любишь.

Я не стал спорить. Она была права. В отличие от меня.

Дальше мы ехали молча – сожаление заполняло пространство между нами, словно какой-то неприятный запах.

Я свернул на посыпанную мелким гравием подъездную дорожку к дому Эми – белому дому, стоящему на широкой зеленой лужайке в тихом пригородном районе, о котором большинство американских семей могут только мечтать. Большому дому с огромными окнами и верандой. И гаражом на две машины.

Когда я остановил свой «Мустанг» и выбрался из него, то услышал чьи-то решительные и целеустремленные шаги, с хрустом приближающиеся по гравию. Хруст этот производила пара черных кожаных сапожек, поверх которых наблюдались светло-голубые джинсы, увенчанные белым вязаным свитером и темными волосами, зачесанными назад.

– Что происходит? – поинтересовалась Кристина, скрестив руки на груди. Но тут увидела Эми, и выражение ее лица изменилось, как будто она уже получила ответ на свой вопрос. – Ага, понятно… Ничего не хочешь мне сказать, Эми?

– Я позвонила папе. Он может помочь…

Раздраженно всплеснув руками, Кристина развернулась на сто восемьдесят градусов и направилась обратно по гравию к дому, всю дорогу качая головой.

Эми побежала за ней, закинув сумку на плечо. Свернув за угол дома, я двинулся вслед за ними к крыльцу. Увидел, как Эми вслед за своей матерью заходит в дом, и стоящего на крыльце Кевина. На нем были бежевые брюки-чинос и голубая костюмная рубашка. Руки он держал опущенными по бокам. Сжимая в правой серебристый револьвер.

При моем появлении Кевин выдавил улыбку.

– Эдди… – произнес он в качестве приветствия, коротко кивнув.

– Привет, Кевин. Может, нам стоит поговорить?

Он жестом пригласил меня в дом. Переступив порог, я оглянулся через плечо и увидел, что Кевин обводит внимательным взглядом окрестности, крепко сжимая в руке револьвер. Когда он перевел взгляд на дом, то увидел, что я это заметил. Попытался выдавить еще одну улыбку, но почти сразу же сдался.

Из холла, выложенного черно-белой плиткой, поднималась парадная лестница, с нишей под ней, в которой располагались вешалка для одежды и скамейка, под которой хранилась обувь. Кевин был в своих толстых войлочных тапочках. Услышав на кухне голос Эми, я двинулся на звуки ее протестов и цоканье каблуков ее матери по кафелю. Затем послышался голос Кристины. Говорила она сквозь стиснутые зубы – это всегда плохой знак. По личной шкале раздражения Кристины стиснутые зубы располагались на порядок выше крика. У меня хватало практики в определении уровня ярости моей бывшей жены.

Эми с Кристиной сразу же прикусили языки, едва я вошел в кухню.

– Никто не хочет рассказать мне, что происходит? Эми позвонила мне и сказала, что у тебя какие-то неприятности. Что-то связанное с каким-то типом, который преследует тебя из-за дела о наследстве.

– Эми, ты должна была сказать нам, что собираешься позвонить своему отцу, – заметил Кевин, но уже примирительным тоном. Он просто изложил свою точку зрения, пытаясь закрыть этот вопрос и двинуться дальше.

– Мне требуется разрешение, чтобы позвонить собственному отцу, – так, что ли? – осведомилась Эми.

Кристина бросила на нее косой взгляд. Предупреждающий – не смей. Это заставило Эми умолкнуть. Она была такой же умной, как и ее мать.

– Ты ничего не сможешь сделать, Эдди, – сказал Кевин. – Я уже получил охранный ордер, запрещающий ему приближаться к нам.

Я понятия не имел, в чем было дело, но, чем бы это ни было, все явно зашло слишком далеко.

– Кто этот тип? Кто именно тебе угрожает? – спросил я.

Кевин подошел к кухонному столу, на котором стоял открытый сейф с цифровой клавиатурой на дверце – для пистолета, который он держал в руке. Убрал ствол внутрь.

– Его зовут Артур Кросс. Около двух лет назад у него завязались отношения с одной из моих клиенток, Бетти Ле Со. Ей было за семьдесят, вдова, с кучей наличных, акций и большим портфелем недвижимости. Кроссу немного за тридцать, он прокручивал финансовые пирамиды и продавал сомнительные биткойны пожилым людям, которые в итоге теряли все деньги – короче, если где-то плохо пахло, значит, он обязательно был в этом замешан. А еще он сидел.

– Похоже, ты много чего знаешь про этого парня, – заметил я.