– Пока что от полиции мы больше ничего не слышали, – сказала Кейт. – Но по-прежнему пытаемся узнать больше. И ищем способы удостоверить ваши показания касательно того парня с чемоданом – Логана. На данный момент нам не известно, настоящее ли это имя – а если даже и настоящее, то непонятно, имя это или фамилия, – а это значит, что в одном только Нью-Йорке тысячи потенциальных Логанов. Нам нужно нечто гораздо большее, если мы хотим найти этого человека.

Лицо Элли было залито слезами, и все же она кивнула Кейт, стараясь слушать сквозь боль.

– Элли, единственный способ справиться с этой ситуацией – действовать последовательно, шаг за шагом, – вмешался я. – И первым шагом должно стать ваше освобождение на поруки, которого мы намерены добиться. Вы уже предоставили Кейт всю свою финансовую информацию. Вы зарабатываете в районе ста пятидесяти тысяч в год – в какие-то годы больше, в какие-то меньше. У вас имеются сбережения в размере шестидесяти тысяч долларов, и вы можете обналичить кое-какие ценные бумаги, чтобы увеличить эту сумму. В случае с освобождением подсудимого из-под стражи судья обычно требует внести денежный залог, – по сути, это такое же обещание явиться в суд для последующего разбирательства, как и подписка о невыезде, только в финансовом выражении. Если вы не явитесь, этих денег вам больше не видать. Итак, на какой сумме, на наш общий взгляд, мы можем резонно остановиться – сто тысяч?

Она кивнула.

– О'кей, на данный момент этого должно быть достаточно. Вам придется внести лишь определенный процент от суммы залога, которую назначит суд. Если только нам не попадется сумасшедший судья, который назначит какую-нибудь совершенно грабительскую сумму, вы выйдете отсюда прямо сегодня.

Элли прикрыла рот рукой, опять всхлипнув. Слушала она нас внимательно и все понимала, но это была молодая женщина, которая сейчас едва была способна даже просто удержаться на стуле.

– Элли, мне нужно, чтобы вы подписали вот это. Это разрешение на получение вашей истории болезни из больницы. Нам нужно попытаться выяснить, что с вами случилось в той квартире.

Уже немного придя в себя, Элли подписала бланк и подвинула ручку и бумагу обратно через стол.

– Увидимся чуть позже, в суде. В своей камере ни с кем из остальных задержанных не разговаривайте, – предупредил я, хотя, как мне на сей раз показалось, она не восприняла эти мои слова всерьез.

– Элли, я знаю, что сейчас вы проходите через ад, но вам лучше прислушаться к Эдди, – вмешалась Кейт. – Сейчас вам нельзя доверять никому из окружающих вас людей, кроме нас. Окружной прокурор или полицейские, скорей всего, попросят кого-нибудь из задержанных поговорить с вами и вытянуть из вас что-то вроде признания. Так что ни с кем не разговаривать! Понятно?

Теперь Элли вроде как поняла. Вытерла глаза. Кивнула.

– Спасибо вам. Простите меня… Простите. Я ни с кем не буду разговаривать…

Дрожа всем телом, она поднялась из-за стола, и дверь у нее за спиной сразу же открылась. Надзиратель башней возвышался над ней. Элли шел уже третий десяток лет, но выглядела она намного моложе. Тюремные спортивные штаны были ей велики, она казалась совсем маленькой и явно боялась этого места. Страх у нее на лице напомнил мне о моей дочери. Такое же выражение я заметил на лице у Эми, когда недавно забирал ее из школы. Я вдруг почувствовал, что очень хочу защитить Элли Паркер. Эми окружала ее семья, а также Блок, Лейк, Гарри и я. Родителей Элли давно не было в живых. Ее мужа убили, равно как и ее лучшую подругу. Она осталась одна-одинешенька в этом своем кошмаре.

Но теперь Элли уже была не одна.