Неделя — это много. Слишком много. Семь дней, чтобы передумать, семь ночей, чтобы подсыпать что-нибудь в питьё. С её точки зрения, я сейчас — идеальная мишень. Лежу пластом, никуда не денусь, полностью завишу от её гостеприимства. Грех не воспользоваться.

— О чём вы думаете? — Марек смотрел на меня настороженно.

— О том, что мы оставляем ей слишком много времени на раздумья. — Я попытался сесть ровнее и тут же поморщился от боли в боку. — Сейчас она прикидывает варианты, взвешивает риски. А мне нужно, чтобы она приняла решение быстро. Под давлением. Если я объявлю, что уезжаю завтра на рассвете, у неё останется одна ночь. Одна ночь — это мало. Она будет торопиться, нервничать, совершать ошибки.

Марек молчал несколько секунд, переваривая услышанное. Потом медленно кивнул:

— Вы хотите её спровоцировать. Загнать в угол и заставить действовать по вашим правилам.

— Именно. А мы будем готовы.

— Рискованно, — капитан нахмурился. — Если она поймёт, что вы больше не под её влиянием…

— Не поймёт. Я буду играть ту же роль, что и раньше. Благодарный спаситель, очарованный прекрасной вдовой. Она увидит то, что хочет видеть.

Марек хмыкнул. В его взгляде мелькнуло что-то похожее на уважение. Или на беспокойство за моё психическое здоровье. С этим человеком никогда не поймёшь.

— Но вам понадобятся свидетели, — он встал и прошёлся по комнате, заложив руки за спину. — Если она действительно попытается вас убить, нужны люди, которые это увидят и смогут подтвердить. Иначе будет ваше слово против её. А она, как мы уже выяснили, умеет быть очень убедительной.

— Городская стража?

— Местный капитан точно согласится, — уверенно кивнул Марек. — Он не дурак. Если на его территории убьют наследника дома Морнов, и это вскроется, ваш отец не станет разбираться, кто виноват. Просто сотрёт этот городишко с лица земли вместе со всеми жителями. Капитан это понимает. Он поможет, хотя бы ради собственной шкуры.

Приятно знать, что репутация отца работает на меня даже здесь, на краю империи. Родион Морн — человек, который решает проблемы радикально. Это знали все.

— Тогда поезжайте в город, — я попытался сесть ровнее и снова поморщился. Рана не давала забыть о себе ни на секунду. — Найдите капитана, объясните ситуацию. Пусть приведёт пару надёжных людей. Тихо, через чёрный ход, чтобы слуги не видели. Пусть ждут в коридоре, за углом от моей комнаты.

— Понял. Ещё что-нибудь?

— Мне нужно универсальное противоядие. То, что действует на большинство известных ядов.

Марек замер на полушаге и медленно повернулся ко мне:

— Вы думаете, она попробует вас отравить?

— А вы бы на её месте что сделали? — я пожал плечами, насколько позволяла рана. — Ей нужно, чтобы моя смерть выглядела естественно. Как последствие ранения. Тогда по дуэльному кодексу земли Корсакова отойдут ей, а не моим наследникам. Зарезать меня — не вариант, сразу возникнут вопросы. А вот яд в питьё под видом лекарства — идеально. Тихо, чисто, никаких следов борьбы. Лекарь скажет, что пациент скончался от осложнений после ранения, такое случается сплошь и рядом. Никто даже не удивится. И она получит оба баронства на законных основаниях.

Марек помолчал, обдумывая.

— Логично, — признал он неохотно. — Мерзко, но логично.

— Универсальное противоядие даст мне время, даже если она использует что-то необычное. По крайней мере, не сдохну в первые пять минут.

— Это дорого стоит, наследник. Очень дорого.

— Сколько у нас денег?

— Почти тысяча золотых. — Марек скривился. — Противоядие заберёт большую часть. Может, всё.

Тысяча золотых. Почти всё, что у нас было: сбережения Марека плюс те гроши, что отец выделил мне на дорогу. И я собирался потратить большую часть на то, чтобы не умереть от яда какой-то провинциальной интриганки.

Ничего. С моим даром бедными мы точно не останемся. Верну капитану всё до последней монеты, и довольно скоро.

— Тратьте, — сказал я. — Жизнь дороже золота. Особенно моя.

Марек хмыкнул, но спорить не стал. Направился к двери, но на пороге остановился и обернулся:

— А если она не придёт? Если решит, что проще оставить всё как есть? Вы уедете, она останется с землями покойного мужа, все довольны.

— Тогда мы просто уедем завтра утром. Я останусь владельцем небольшого баронства на краю империи, а она — вдовой, которая не сумела довести дело до конца.

Марек усмехнулся, коротко и жёстко:

— Надеюсь, вы знаете, что делаете, наследник.

— Я тоже надеюсь, капитан. Я тоже.

Он вышел, и дверь закрылась за ним с тихим стуком.

Я остался один в комнате, которая пахла пылью и лекарствами. За окном светило солнце, где-то во дворе перекликались слуги, и всё выглядело мирно, почти идиллически.

А я лежал в кровати с дырой в боку и планировал, как поймать женщину, которая чуть меня не убила.

Забавная штука — жизнь.

Стрельцова манипулировала мной с первой минуты знакомства. Превратила в послушное орудие, натравила на Корсакова, а когда орудие сделало свою работу — решила от него избавиться. Логично. Рационально. Я бы на её месте поступил так же.