Я подался вперед, мое тело дернулось в его сторону.

— Ты можешь так много о ней узнать через связь? Даже когда квинтет еще не сформирован полностью?

Уголки его губ дрогнули, а затем он громко рассмеялся.

— Хантер, может, и прислал пару сообщений и картинку, чтобы заполнить пробелы, но я совершенно точно чувствую ее радость. Это странно, но в то же время это — все. Я знаю, что это не моя эмоция, когда она вспыхивает во мне, но мы ведь связаны, так что это ощущается как моя собственная радость. Мой волк — довольный комок пуха. Когда чувства Эмми просачиваются ко мне, я будто попадаю в летнее тепло, заблудившись в метели.

Снежная Королева не должна ассоциироваться с летом. Это просто не вязалось с ее характером.

— Кстати говоря, сегодня вечером нам обещают метель, — вставил Кристиан. — Думаю, они собираются организовать один из наших зимних забегов, как только выпадут первые снежинки.

Дальнейший разговор прервало появление тренера.

— Слушайте сюда, Волки, — прорычал он, и в его глазах сверкнул лев. — Во-первых, давайте поблагодарим судьбу за то, что наш капитан вернулся и готов к игре.

Келлан вскинул руки, пока все кричали и улюлюкали.

— Спасибо, тренер, — сказал он, делая вид, что утирает слезу. — Я безумно рад снова играть, а еще лучше будет, когда моя девушка, стая и семья окажутся на трибунах. Сегодня мы их разнесем.

Снова раздались крики и аплодисменты, и я хлопнул его по плечу, чувствуя, как во мне закипает адреналин. Воодушевление, которое обычно приносили мне хоккей и катание, без Келлана было каким-то приглушенным, но сегодня оно вспыхнуло так же ярко, как и всегда.

— Да, разнесем, — продолжил тренер, пресекая овации. Ему никогда не приходилось повышать голос — он давно заслужил наше уважение, подкрепленное «самоубийствами» до тошноты, если мы пытались его перебить. — Эта команда — один из наших главных соперников, особенно теперь, когда у них есть Хендерсон, который в центре просто машина. Он быстрый, сложен как танк и безжалостен. Не недооценивайте его.

Я изучал записи игр с Хендерсоном, и он вызывал беспокойство. Сравнимый со мной по габаритам, он играл так, будто это его последний день на Земле, и чтобы попасть в рай, ему нужно было вывести из строя как можно больше противников.

Не то чтобы я боялся его остановить, но это будет не так просто, как обычно. Мои носки-«ликвидаторы» показались мне немного теснее, когда я пошевелил пальцами, надеясь, что они, как всегда, не подведут. О своих боксерах и о том, что они символизировали, я даже думать не хотел, но, по крайней мере, до конца этого сезона они были важны. Я носил омегу с собой, хотели мы того или нет.

Знание, что она снова будет на трибунах, вызывало у меня смешанные чувства. Она спасла жизнь Келлану, и я буду ей вечно должен. Из-за этого я решил, что между нами все должно измениться, и пусть мы никогда не станем полноценной парой в этом квинтете, мы могли бы научиться быть вежливыми.

Я упомянул об этом Келлану, а этот придурок запрокинул голову и рассмеялся.

— Эмми всегда с тобой вежлива, братан. Это ты тут козел. Тебе нужно поработать над своим отношением.

Мой медведь вздыбился, но это было справедливое замечание. Она затронула мою травму, и я цеплялся за свой гнев, чтобы не позволить себе смягчиться и снова обжечься. Подпустить ее близко, а потом потерять — для меня это был нежизнеспособный вариант.

И я все еще был уверен, что мы ее потеряем. Это было то неизбежное будущее, к которому она готовила нас с самого своего появления.

Когда тренер закончил, мы отправились на разминку. Я схватил клюшку и вскочил на ноги, подпрыгивая на резиновом полу в предвкушении игры. Пусть мы и не на домашнем льду, но на трибунах у нас будет много поддержки.

В тот момент, когда мы выехали на лед и холод омыл мое лицо, я задышал свободнее. Ничто не могло сравниться с этим ощущением — мне было плевать, кто что говорит. В моей жизни было много секса, и я, черт возьми, любил секс, но первое скольжение по гладкому льду было лучше.

Двигаясь с Келланом и Кензо по обе стороны от меня, мы катались зигзагами, разминая мышцы. Команда соперников была на своем конце площадки, и стадион взорвался шумом, когда толпа начала скандировать и аплодировать обеим командам.

Я почувствовал ее там, на трибунах, и, несмотря на все свои усилия, начал искать глазами места, отведенные для игроков и их семей. Половина нашего клана уже сидела там, и Эмми была прямо в центре, между Хантером и Слэйдом. Кэссиди занимала место по другую сторону от Хантера, а рядом со Слэйдом никто не сидел, что было как обычно.

Пока я смотрел, рядом со мной вынырнул Келлан, и я приготовился к его комментариям.

— Она чертовски великолепна, — восторженно произнес он с мечтательным взглядом. — У меня такое чувство, будто сердце вот-вот взорвется. Я бы даже хотел сейчас сидеть на трибунах рядом с ней.