— В том, что мы предлагаем, нет никаких скрытых условий, — добавил Слэйд. — Это дается безвозмездно, и мы счастливы заботиться о тебе.

Мне хотелось сделать для них то же самое. Мысль о том, чтобы заботиться об альфах, пусть даже это будет лишь поддержка и понимание, наполнила меня счастьем и умиротворением.

Теперь оставалось только придумать, как не дать всему этому рухнуть.

ГЛАВА 34

ФИНЛИ

Кензо опустился рядом со мной и, прислонившись к шкафчику, туже затянул шнурки на коньках.

— Так здорово, что Кэл вернулся, — с облегчением произнес он.

«Здорово» — слишком слабое слово, чтобы описать, что я чувствовал, когда мой брат сегодня снова вышел со мной на лед. Его жизнерадостность уже заполнила раздевалку, пока он ходил по команде, хлопая парней по плечам и болтая с ними.

Без него мы одну игру выиграли, а одну проиграли, и в обеих я играл как полное дерьмо. Носился по всему полю, упускал легкие шайбы, а команда и сама шайба проносились мимо, будто меня и вовсе не было.

Частично дело было в отсутствии моего обычного предматчевого ритуала. Без Келлана я совершенно потерял счет времени и ориентацию в пространстве, и на последнюю игру даже умудрился опоздать, забыв свою майку. Мне пришлось надеть запасную с наспех приклеенным номером, но это было не то. Моя майка прошла со мной через все игры, и хоть она была потрепанной и в заплатках, я не позволял ее менять.

Нельзя избавляться от чего-то только потому, что оно поистрепалось.

Это любишь со всеми его недостатками.

Так что да, отчасти виной было отсутствие привычного распорядка, но в основном… без Келлана у меня просто душа не лежала к игре. Оказалось, хоккей не важнее моей стаи — это был тяжелый и важный урок.

— Готов к сегодняшней игре? — спросил Кензо, когда я промолчал. Его беспокойство за меня не до конца улеглось. Мне, может, и стало лучше, но до «хорошо» было еще далеко.

— Готов, — подтвердил я, выдавив улыбку. — Я рад, что смогу играть без стресса и переживаний за Келлана. Даже из дома выходить было неправильно, когда Келу в любой момент могло стать хуже, и мы бы его потеряли. А теперь он здесь, достает всех подряд, и это кажется таким правильным.

Словно я вызвал его, потерев волшебную лампу, появился Келлан.

— Он реально плакал, когда я умирал, — сказал он Кензо, тяжело плюхнувшись по другую сторону от меня.

Карлсон, наш вратарь, громко расхохотался. Чертов лев-оборотень, когда так гоготал, был похож на гиену.

— Медвежонок был еще более ворчливым, чем обычно. Спроси у Льюиса.

Льюис был еще одним защитником, и, хотя мы играли вместе уже много лет, мы были кем-то вроде заклятых врагов. И случайных союзников.

— Он полез ко мне, когда я пытался вывести шайбу, — напомнил я им.

Льюис выкрикнул свою бредовую версию событий, после чего раздевалка взорвалась смехом и спорами — каждый вставлял свои пять копеек о том, что произошло.

— И что ты сделал? — спросил Келлан, повернувшись так, что стал виден след от укуса Эмми, когда он, как всегда одержимо, почесал его рукой.

— Впечатал его в борт во время игры, — коротко ответил я, качнув головой. — Я не должен сражаться и с чужой командой, и со своей собственной, пытаясь расчистить пятачок. Он это знает.

Кензо фыркнул.

— Но серьезно, мне нужно знать, ты и правда плакал, когда он умирал? Я вообще никогда не видел, чтобы ты плакал. Попроси у Слэйда видеозапись. — Мой бывший лучший друг схватился за живот, смеясь еще сильнее. — У нас будет компромат на всю жизнь.

Никто не видел моих слез с тех пор, как мне было восемь, и моя мать ударила ножом отца, едва не убив его. Это был первый раз, и именно моя слабость ему тогда дорого обошлась. Я поклялся, что больше никогда не позволю своим эмоциям подвергать других риску.

Кристиан стал отличным отвлекающим маневром, когда он прошел через комнату; большая часть команды уже отошла от спора с Льюисом. Было так правильно, что мы вчетвером снова шнуруем коньки перед игрой в ожидании тренера.

Келлан откинулся назад, заложив руки за голову, и потянулся.

— Как будто у Слэйда есть хоть какие-то записи, не связанные с Эммой. Клянусь, он просто сидит в своем логове и каждую ночь дрочит на то, как спит наша прекрасная омега.

Ну да. Спит.

Даже из другого конца коридора я слышал ее с Келланом и Хантером, и был почти уверен, что сон не входил в их ночные занятия. Слава богине за шумоподавляющие наушники и снотворное. Не то чтобы они в последнее время сильно помогали. Целители предупреждали, что у меня со временем выработается привыкание, и, видимо, это время настало.

Келлан снова прижал руку к укусу.

— Ты бы почувствовал, как она сейчас счастлива. — Он издал самый довольный вздох, какой я когда-либо слышал от другого оборотня. — Альфы разрешили ей сесть за руль, и она гоняет по улицам, заводя обоих этих счастливчиков своими водительскими навыками.