Пролог

Мало что ломает человека так надежно, как он сам – нервами, переживаниями, попытками выбрать из грядущего будущего самый худший вариант. И как ни унимай разошедшееся подсознание, но седые волосы будут множится, а Император в приватной беседе спросит, не нужен ли верному Канцлеру отдых?..

По счастью, контроль над лицом и телом при нем, поэтому он улыбнется и отшутится, вызывая облегченную улыбку у человека, которого с радостью бы убил.

Канцлер необходим стране, без него никак – так говорят на телевидении, так повторяют друг за другом министры, и государь тоже верит. Но раз с ним все хорошо, то с Империей будет отлично.

Разведка доносит неприятные данные о движении дипломатов и перемещении вражеских войск – государю некогда заниматься еще и внутренними проблемами.

А проблемы только множатся.

«Институт металлов и сплавов» – ведомственный институт минобороны забрал с госхрана пять килограмм таллиума. И накатал претензию, что в переданном материале этого таллиума – ноль целых ноль десятых. С приложением актов приемки, химического и инструментального контроля. Значит, кто-то украл и подменил – прямо на складе государственного хранилища. Значит, ревизия будет не осенью, а прямо вот-вот, внеплановая, с привлечением десятка ведомств. Значит, времени у Канцлера просто нет.

Не старый, по собственному мнению, мужчина смотрел в зеркало трюмо собственного кабинета. Он и в самом деле осунулся – сон сбегал от него под утро, а к семи часам референт уже приносил суточную сводку.

В руках лежал тяжелый стакан с коньяком на донышке – слишком частый спутник последних дней. Алкоголь давил мысли, но не делал это избирательно – и Канцлер чувствовал, что тупеет: теряет варианты событий, ходы и решения, которые наверняка есть, но ускользают.

Переложив стакан в другую руку, Канцлер поднял ладонь правой – кончики пальцев слегка дрожат. Так он себя доведет еще раньше виселицы.

Подойдя к массивному столу, он оставил коньяк и грузно уселся за столешницу. Сложив руки в замок, опер о них лоб.

В эти дни было слишком много мыслей о том, как бы вывернуться – и все передуманы так часто, что в голове царила пустота.

«Значит, надо, чтобы кто-то подумал за меня».

Щелкнув селектором, Канцлер обязал референта назначить ему встречу с мэтром Ханли Вариушем.

У пропавшего – и, скорее всего, покойного мэтра Сатра Нарема было много последователей. Сами они, правда, не называли Нарема своим лидером – слишком много апломба в каждом. Просто Нарем что-то делал, а не сидел в своих лабораториях, пространно рассуждая о правильном устройстве общества и государства. При этом, все они были согласны, что одаренные – новый вид человечества, который должен править. Но сделать что-то, кроме слов – для лабораторных крыс, не имеющих проблем с деньгами, было слишком рисково. Каждый желал, чтобы новый мир создал кто-то другой, а сами они просто сняли сливки, благодаря своему положению в иерархии. Хитрые, скользкие, мерзкие – сидящие на знаниях и не готовые делиться ими ни с кем. Но – необходимые стране ровно за счет этих самых знаний.

Разведка даже знала о их разговорах – но Император отмахивался, прекрасно зная о гнилой сущности самых говорливых болтунов. Они же, впрочем, и стучали родной разведке на тех, кто слушал и поддакивал… Кубло слизней – даже не пауков. На их фоне Нарем был тем, кого хотелось убить – но остальных Канцлер бы просто раздавил.

Нарема больше нет. Но в любом обществе вольнодумцев неизбежно появляются те, кто искренне верит в идею – настолько, что методы ее достижения уже слабо их волнуют.

Мэтр Вариуш – был из числа тех, кто неоднократно предлагал Сатре Нарему просто убить государя. Верил, что во вспышке взрыва уйдут все пороки старого строя, и люди охотно поприветствуют новых правителей.

То, что за переменами должна стоять идея, замысел – им не воспринималось вовсе. Вариуша приходилось придерживать – он был полезен, он давал деньги, он со своими учениками заряжал порошок таллиума, предназначенного для акции в летнем дворце.

Когда все рухнуло, Вариуш просто поджал губы и удалился в свое поместье. Вера в то, что он-то все сделал бы правильно, в нем только окрепла.

И такого человека Канцлер звал к себе. И такому человеку пожмет руку, нальет лично коньяка и шепнет то самое сладкое, что желает услышать любой фанатик. Что время пришло.

Взять власть – как мэтр Вариуш и хотел. Через кровь, на костях - через массовые казни недовольных и комендантский час.

«Армия», - скажет Канцлер, – «вас поддержит, грандмэтр».

И в этом обращении будет столько же уважения и почитания, что замени его на «император» - не заметишь разницы. Но Вариуш не желал, чтобы страной правили Императоры. При этом, он понятия не имел, как можно править еще – поэтому полета мысли у фанатика хватило только на название высшей должности.