А ведь в его словах есть сермяжная правда. Рим столетиями порождал профессиональных бездельников, привыкших довольствоваться малым. И впрямь, куда девать лишних горожан? В более позднее время они все убежали в деревню, но это уже от полной безысходности. А пока над ними не каплет. Вон, даже мясо бесплатно дают. Крестьянин в Лации и Кампании о таком только мечтать может. Он мясо пару раз в год видит.

Я не буду думать об этом сегодня, я подумаю об этом завтра, вздохнул Марк и достал из седельной сумы многострадальный хомут.

— Посмотри, — показал он его управляющему. — Это ярмо давит на плечи лошади. Оно не душит его.

— Оставьте мне его, господин, — задумался вилик, когда надел хомут на кобылу Марка. — Лошадей у меня нет, они тут без надобности. Но есть мулы. Для мула это ярмо великовато, но мы его подгоним. Я опробую и вам доложу.

— Я раз в две-три недели приезжать буду, — обрадовал его Марк, и вилик изобразил неописуемое счастье.

— Изволите отобедать, господин? — спросил он.

Марк соизволил.

Двадцать тяжелых плугов по два солида за штуку! — думал он, засыпая в выделенной ему комнате. А еще мотыги, лопаты и бороны. Сердце Марка заныло в сладком предвкушении. Кажется, он загрузит денежным заказом кузницу соседа Петра. А тот, как водится у порядочных людей, поблагодарит за заказ толикой малой. А еще он выкупит у этих людей излишки зерна по хорошей цене. А еще…

Дверь скрипнула, и в комнату вошла женщина лет двадцати. Миловидная, с толстой смоляной косой, скорее всего, уже овдовела. Украшений на ней нет никаких, даже самых простых. Толстый, грубый плащ домашней работы не скрывает высокой груди. Она подошла к постели Марка и смущенно остановилась рядом.

— Меня вилик прислал, — сказала она. — Тюфяк взбить, подушку поправить… Если господин не побрезгует…

— Ты красивая, — приподнялся на локте Марк, чувствуя, как по жилам побежала кровь. — Иди ко мне, милая. Я тебя не обижу. Еще и силикву подарю. Купишь себе платье.

— Да? — расцвела вдовушка и мигом сбросила плащ, а за ним и хитон. Она нырнула под покрывало и прижалась к Марку жарким, упругим телом. — Тогда я тебя сейчас от всей души приласкаю, молодой господин. Целая силиква, ишь ты! Иди ко мне.

Никита! — вспомнил внезапно Марк, отвечая на ее жадный поцелуй. Он же у нас гуртовщик. Вот кто продаст мне волов, коров и свиней. А ведь у церкви в одном только Лации шесть вилл. В ближайшее время объеду их все. Ей-богу, мне нравится моя новая работа. Я чувствую в ней серьезные перспективы. Лишь бы у апостольского престола хватило денег на все мои затеи. Надо действовать быстро, пока в Латеранском дворце не очнулись.

Глава 3

Марк стоял в Юлиевой базилике, скрываясь за колоннами. Он уже успел посетить известный ему дом на Авентинском холме и передать скромный дар господину викарию. Потому-то сегодняшний суд напоминал трагическую встречу лягушки с асфальтовым катком. В роли лягушки выступал прокуратор семейства, сдающего в аренду чердак инсулы. Той самой, где в старой отцовской пекарне работал зять Сергий. Марк лениво забрасывал в рот жареный фундук, вслушиваясь в зычный глас закона.

— Флавий Виктор, изложи свое дело.

— Уважаемый господин, — адвокат поправил тогу, спавшую с плеча. — Я представляю жильцов дома на Субуранском спуске. Их жалоба гласит, что арендодатель не исполняет свои обязательства. Их вещи пропали, господин! И это уже не в первый раз.

— Из-за чего пропали вещи?

— Небрежение в содержании дома. Там плохая крыша, и она течет. А еще там гниют балки из-за протечек. Вот реляция архитектора. Он осмотрел дом.

— Да, этот дом требует серьезного ремонта, — послышался голос викария. — Каковы ваши требования?

— Мы просим возмещения убытков, господин. А пекарь Сергий требует не только возмещения стоимости пропавшего теста и муки, но и дров, и стоимости хлеба, который из этого теста и муки мог быть выпечен. Также он требует возмещения оплаты своим работникам, которые месили тесто и мололи муку. Помимо прочего, господин, обращаю ваше внимание, что пекарь Сергий несет повинности перед анноной. И этот хлеб был предназначен для раздач горожанам, которые милостью непобедимого августа Гонория получают вспомоществование. Таким образом, мы просим наказать арендодателя не только за порчу имущества, но и за преступное небрежение, из-за которого страдает хлебное снабжение Рима. А еще дом приходит в негодность. Гниют доски и балки перекрытий. Он того и гляди рухнет!

— Ответчик!

— Да, господин.

— Почему этот дом находится в таком состоянии?

— Семья, интересы которой я представляю, господин, не согласна с тем, что обязана в одиночку нести бремя ремонта. Мы пытаемся договориться с остальными…

— Суд это не интересует, — отрезал викарий. — Вы могли подать отдельный иск, но не сделали этого. В результате вы подвергли опасности жизни людей, их имущество, и ухудшили работу анноны.

— Просим отложить суд, господин. Мы придем к соглашению.