— Да не особенно, господин, — вилик сбросил маску услужливого дурака, и в глазах его появилась настоящая тоска. — Земли много, людей мало. А скота еще меньше. Тут земля отменная, только руки приложить надо.

— Я к тебе за этим и приехал, Анфим, — Марк доверительно взял вилика под локоток. — Твое имя теперь сам папа знает. Надеется на тебя. Ты же не хочешь его доверие обмануть?

— Папа? Имя мое? — вилик проглотил слюну. — Да чем провинился я? Стараемся ведь!

— Это ты стараешься? — Марк показал на пустые поля. — Когда сеяться будешь?

— Через месяц, господин, — торопливо ответил вилик. — Ячмень посеем и бобов немного. Урожаи хорошие. Тысяч десять модиев соберем. Может быть… Если господь попустит…

— Я решил здесь все по-другому устроить, Анфим, — сказал Марк. — Твое дело, помогать мне или на другую виллу поехать.

— А что господин тут сделать хочет? — растерялся управляющий.

— Землю хочу поделить на четыре поля, — пояснил Марк. — Озимая пшеница, яровой ячмень, бобы и пар. И менять их по очереди.

— Так для этого колонов с земли согнать надо, — не понял вилик.

— Не надо сгонять, — терпеливо продолжил Марк. — Я хочу, чтобы они вместе работали. Я дам скот, плуги, мастеров, если понадобится. Товарищество. Понимаешь?

— Не совсем, господин, — признался вилик. — А делить урожай как?

— Кто сколько наработал, тот из общего урожая и получит.

— Взбунтуются людишки, — поморщился управляющий. — Предки, конечно, не дураки были, когда большие хозяйства устраивали. Да только здесь раньше рабы землю обрабатывали. А сейчас нет их, рабов. Куда выгодней землю в аренду отдать и собирать оброк.

— Двадцатая часть со всего — твоя, — повел рукой Марк. — Епархия даст все, что нужно. Но в долг. Отдавать будете зерном, сыром и маслом.

— Подожди, господин, — остановился вилик. — Ты сказал, моя двадцатая часть? Давай тогда с самого начала.

Ну вот, подумал Марк. Когда речь заходит о собственном кармане, воспринимается совершенно по-другому. А ведь он хотел все на тормозах спустить. Не выйдет. Я ведь ему не соврал. Его имя и впрямь папа знает.

— Если с самого начала, — заявил Марк, — то я хочу сделать здесь самую богатую виллу Италии. С самыми богатыми крестьянами и с самым богатым виликом. Ты, Анфим, согласен богатым стать или мне беглого из Галлии на твое место поставить?

— Согласен, — торопливо ответил тот. — Не надо никого ставить. Если скот дадите, можем на четыре поля поделить. Это запросто, господин. А без скота никак. Потому и держим половину под паром. У нас озимая пшеница хорошо пойдет. Полбу еще можно, на зимних-то дождях. А потом ячмень. Он летом зреет. Сухо у нас летом… И вику посеем, и горох с бобами. Хорошо будет, господин. Осталось только колонов уговорить. Но это я сам. Вы туда, господин, не лезьте, а то они перепугаются насмерть. Темный народ, из рабов бывших. Неграмотные все. Им что святой Петр, что Юпитер. Они на всякий случай всем молятся.

— Ты хотел узнать, как делить урожай? — посмотрел на него Марк.

— Это, господин, самое главное, — признался Анфим. — Каждый свой клочок имеет и с него треть отдает. А тут непонятое что-то…

— Эта земля принадлежит церкви, — пояснил Марк. — Она будет в аренде у товарищества. Ты — у этого товарищества голова. Твоя двадцатая доля в доходах. Остальное делят между собой, по справедливости. По дням работы.

— Да мне не посчитать такого, господин, — несмело ответил вилик.

— Я научу, — махнул рукой Марк. — Если все получится, заработаешь много денег, Анфим. Если не получится, поедешь в самый глухой угол под Аквилею. Туда, где на всю виллу три старика-колона, и каждый день набег гуннов ждут.

— Избавь бог от такой напасти, господин, — перепугался управляющий и нарисовал крест на лбу. — Не губите, ради Христа. Не отсылайте меня. Я все сделаю как надо.

— Если все сделаешь, — усмехнулся Марк, — тащи седельную суму. Видишь, из нее ярмо торчит?

— Странное ярмо, господин, — несмело сказал вилик. — На вола нипочем не налезет.

— Это для лошади, — пояснил Марк. — Лошадь на треть быстрее пашет. А это ярмо ее не душит. Оно на плечи давит. Примерь!

Очумевший от услышанного управляющий подошел к лошади Марка и надел на нее хомут. Отошел подальше, посмотрел, потом снова подошел. Попробовал надавить. Тупое недоумение сменилось изумлением, а потом на лице появилась робкая улыбка. Кажется, до него дошло.

— Странное ярмо, господин, — признался он. — Но правда ваша. Лошадь оно душить не будет. Только я молю! Не надо лошадей. Волов дайте. И тяжелые плуги. Лошадь, она капризная, ее кормить дороже. Может, и хорошая затея ваша, но Христом богом прошу: дайте волов. Не то у меня колоны разбегутся. Мне и так непросто придется, господин.

— Вот как? — разочарованно протянул Марк. На этот проклятый хомут он убил два месяца и уйму денег.