Пока Джейн наводила порядок в маленьком коттедже, в котором прожила почти всю жизнь, в её висках пульсировала боль. Яркое послеполуденное солнце проникало сквозь окна, высвечивая пляшущие в воздухе пылинки. Гостиная, где сейчас находилась девушка, была её самым любимым местом в доме. На оранжевом диване из жатого бархата лежало одеяло ручной работы, у камина стояли два кресла с цветочным принтом. В этом уютном уголке они с Фионой вязали игрушки для нуждающихся детей.

Джейн наклонилась, чтобы поправить россыпь декоративных подушек, пульсация в висках усилилась, и она застонала. Когда же наконец пройдут последствия отравления терновым яблоком?

Головные боли то отступали, то вновь накатывали, сухость во рту никак не проходила, а бешено колотящееся сердце заставляло девушку каждую ночь ворочаться без сна. Хотя, возможно, её учащённый пульс отчасти был вызван воспоминаниями о том, как она вела себя под воздействием дурмана — по крайней мере, теми, что ей удалось вспомнить. Джейн содрогнулась при мысли о том, какие ужасы могла забыть, и её щеки вспыхнули от жгучего стыда.

Вздохнув, она провела тряпкой по поверхности журнального столика. Несмотря на обилие царапин, а может, как раз благодаря им, этот предмет мебели был ей особенно дорог. Каждая отметина воскрешала в памяти дорогие сердцу воспоминания из детства, связанные с бабушкой Лили, дедулей и Фионой. А светлый отпечаток в форме кольца напоминал Джейн о времени, когда она так очаровалась Конрадом, что поставила его чашку со сладким чаем прямо на столик, а не на подставку.

Ох! Ну вот опять! Из её головы никак не выходили ни этот мужчина, ни сообщения, которые она ему наговорила.

Невзирая на то, что он перезвонил на следующий день, Джейн не стала брать трубку. Это была её обычная тактика, когда приходилось разбираться с ворохом нежелательных сообщений: девушке нужно время, чтобы осознать свои ошибки и подготовиться к последствиям.

Она также старательно избегала Бо всякий раз, когда тот патрулировал территорию кладбища, занимаясь своими охранными делами (чем бы они там ни были). К счастью, Юнис и Ана так и не ответили ей. Маленькая милость судьбы. И одновременно огромное раздражение. Что такого нужно было сделать, чтобы хоть одна из бывших одноклассниц наконец отозвалась?

Кстати, почему Ана не обратилась к Джейн за комментарием по поводу недавнего убийства доктора Маркуса Хотчкинса? Преступление произошло прямо здесь, на кладбище, и именно Джейн наткнулась на тело. Если это не заслуживало первой полосы в «Андроид Хедлайнер» (он же «Хедс ап» — приложение, которым управляла сама Ана, единственная в городе журналистка-расследователь), то Джейн вообще не знала, что тогда заслуживало.

В общем, когда она призналась Фионе в своей передряге с «дьявольской ловушкой» — прямо во время их спонтанного вечера вязания в четверг, — её дорогая подруга чуть не надорвала живот от хохота. Особенно над той частью, где Джейн призналась, что проспала всю ночь в траве, а наутро, спотыкаясь, поплелась домой избавляться от токсичного мусорного пакета — настоящий путь позора.

Но хуже всего было другое: она вроде как… скучала по дереву.

Старая магнолия больше ни разу с ней не заговорила. Даже когда Джейн расхаживала перед ней взад-вперёд, требуя повторения мудрого совета (или хоть какого-нибудь совета). Она уже толком не помнила, что именно сказало дерево в тот раз, но точно помнила, что на каждую её дилемму у него находился ответ.

Звук рвущейся ткани резко вернул её в реальность. Что?! Где?! Джейн ахнула. Ролекс своими острыми-преострыми «когтями убийцы» драл кружевные шторы, обрамлявшие эркерное окно.

— Что ты делаешь?! — в ужасе крикнула она. — Прекрати!

Кот не остановился и в итоге сорвал кованый карниз, закреплённый на стене. Металл и ткань рухнули вниз, грозя раздавить или задушить его.

— Не-е-ет! — Джейн выронила тряпку и бросилась к своему пушистику.

К её огромному облегчению, Ролекс вовремя метнулся в сторону и остался цел и невредим. Но облегчение быстро сменилось горечью. Бабушка Лили неделями шила эти шторы, а до этого долгие годы искала «самую идеальную в мире ткань». А теперь… они были разодраны в клочья, как бумага.

Слёзы жгли глаза Джейн. Почему, почему, почему Ролекс так поступил? Он жил у неё два года и раньше никогда не проявлял тяги к разрушениям.

Кот запрыгнул на подоконник и принялся царапать стекло, издавая долгий, протяжный вой — такой, какого никогда не издавал раньше. От этого звука мелкие волоски на затылке Джейн встали дыбом. С ним что-то было не так? Он заболел? Поранился? УМИРАЛ?!

К чёрту шторы!

Джейн бросилась к своему сокровищу, готовая подхватить его на руки и мчаться к доктору Лопесу, местному ветеринару. Но стоило ей только наклониться и протянуть руку к своему драгоценному любимцу, как тот перепрыгнул на соседнее окно. Её взгляд скользнул мимо него, сквозь стекло, и остановился на крыльце, где на спинке кресла-качалки Фионы виднелся рыжевато-русый пучок волос.

— О, кто-то пришёл в гости!