«Пора с чего-то начать!»

Гала-вечер «Где ты, Ромео?», Ромео, штат Мичиган

(образовано 77 пар!)

На следующее утро Джейн мерила шагами свою стерильную камеру — ровно шесть футов в длину, — пока подошвы её туфель не перестали стучать по полу. Час шёл за часом, кофеин понемногу выветривался из организма, а на его место всё плотнее заползало чувство вины. Теперь она была уверена, что проведёт остаток жизни, гния здесь, в окружении простой серой кирпичной кладки и унитаза из нержавеющей стали.

Когда ходить надоело, девушка опустилась на тонкий матрас, попеременно то кипя от злости на собственные ошибки, то сокрушаясь о своих бедах. Кирклэнды тем временем разгуливали на свободе, и у них явно был свой план.

Прошлой ночью Джейн воспользовалась своим единственным телефонным звонком, чтобы снова нанять Тони через голосовую почту. В сообщении она поручила ему связаться с Конрадом, Бо и Фионой. Фиона должна была позаботиться о Ролексе, а парни — проинформировать Хайтауэр о действиях Уэйнсов, поискать любые улики, которые те могли подбросить, и разузнать всё о Блейке Кроуфорде. Ах да, и им ни в коем случае не следовало вызволять Джейн.

Справился ли Тони? Или подвёл её? Судя по всему, справился — ведь никто так и не попытался её вытащить.

Хотя в прицеле подозрений Джейн оставались Эбигейл, Робби и Лэндон, она не спешила полностью вычёркивать из списка и своего адвоката. Кто знает, вдруг он был заодно с этой троицей?

Разлетелась ли новость о её аресте по городу быстрее, чем персиковое масло по горячему тосту? Наверняка. Так что же дальше с точки зрения закона? В кино всё выглядело эффектно: подсудимый признавал вину перед судьёй, затем следовало драматическое объявление об освобождении под залог, завершающееся кульминационным ударом молотка.

У Джейн был готов только один запланированный ответ: «Виновна больше, чем мне предъявлено!»

Усталость окутала её тело тяжёлым покрывалом, и она свернулась клубочком. На неё навалилось всё разом: тревога за Ролекса; осознание, что кто-то бесцеремонно хозяйничал на её земле; мысль о том, что её дом снова осквернили; бессонные ночи за изучением записей Аны; бессонница и тоска по Конраду; безумная погоня на довольно высокой скорости; потеря шляпы и невыносимое разочарование от того, что Кирклэндов не было в соседней камере.

Тяжёлые шаги заставили её вздрогнуть и задержать дыхание. Когда в проёме появился шериф, она вскочила на ноги:

— Наконец-то! Вы даже не сняли мои отпечатки пальцев и не сделали фото для досье.

Он вздохнул. Звякнули ключи, и решётка со скрипом отворилась.

— Ты свободна. Только сделай нам всем одолжение: езжай аккуратно.

— Но…

— Выйди из камеры сама или я тебя вынесу, выбирай!

Джейн фыркнула:

— Просто знайте, что я делаю это под принуждением. — Высоко подняв голову, она прошествовала мимо него и решительно зашагала по коридору.

— Не туда, — окликнул шериф.

Ну вот, идеальный выход испорчен. Едва сдерживая раздражение, она зашагала обратно. Уголки губ шерифа едва заметно дрогнули, когда он развернулся, чтобы вывести Джейн из этого трёхэтажного лабиринта из кабинетов, коридоров и лестниц.

— Где моя машина? — спросила она. — Всё ещё на Проспект-стрит?

— Нет, мэм. Ваши друзья обо всём позаботились.

Шериф распахнул дверь, открывая вид на вестибюль первого этажа:

— Они тебя очень любят, Джейн. Не помню, чтобы мне когда-либо так тонко угрожали потерей жизни и конечностей, если я не освобожу кое-кого из-под стражи.

У неё сжалось сердце — чудесное и одновременно ужасное ощущение. Каким-то образом она нашла людей, которые оказались не хуже животных, и ей посчастливилось называть их своими друзьями.

Джейн расправила плечи и шагнула вперёд. Конрад вскочил с жёсткого, неудобного стула. Его волосы торчали «ёжиком», а пятичасовая щетина на волевом подбородке была гуще обычного. На мятой белой футболке виднелись пятна от кофе. От него исходила тревога, усиленная морщинами напряжения вокруг покрасневших глаз.

Он выглядел ужасно, и чувство вины снова кольнуло её в самое сердце. Этот человек работал в условиях сильного стресса и при этом сохранял поразительное хладнокровие. А Джейн до глубины души его встревожила.

Стала бы она и дальше подвергать Конрада такому стрессу до тех пор, пока проклятие не вступило в силу?

У неё пересохло во рту. «Ещё даже толком ничего не началось, а я уже планирую конец» — подумала она.

— Я так зол на тебя, — прорычал Конрад.

— Знаю. Но поверь, я злюсь на себя куда сильнее, — прохрипела Джейн, подходя ближе. Шаг… ещё шаг… почти бег. В последний момент он раскрыл объятия, и она буквально упала в них, обнимая его большое, мощное тело. Они замерли, прижавшись друг к другу, будто в целом мире остались только они двое.