— Ты разрушила жизнь моей дочери. У тебя нет прав ни на что, лоскутное создание! — прорычал он.

Как же много осталось прежним.

— Значит, Саль Флумен. — Она развернулась к Целум, но мускулистая лапа вцепилась ей в плечо и дёрнула внутрь.

Страх пронзил её с захватывающей дух скоростью. В памяти вспыхнули моменты, когда он поступал так же, и всё заканчивалось повреждённой или сломанной конечностью.

Она рванулась и резко обернулась к нему:

— Ещё раз прикоснёшься — сломаю эту руку.

Мерзкий смех раздался из угла таверны:

— А сможешь ли, правда?

Сарай холодно осмотрела бледные, заострившиеся черты лица Этры. В прошлый раз, когда она видела её, эта целительница была любовницей Маруса.

— Да. Но сможешь ли ты его исцелить?

Игнорируя злобный взгляд женщины, она обвела таверну взглядом. Та же самая насмешливая толпа за столами. Ничего не изменилось.

Подождите.

— Где Кретус?

Марус грузно опустился на стул:

— Мёртв.

— Пусть его душа покоится с Эльсар, — машинально проговорила она. — От чего?

— От того же, что забрало многих добрых людей здесь, — прорычал другой мужчина. — «Белый сон». Кто-то тайно подмешивает его нам.

Опять «белый сон»? Она нахмурилась, опираясь на стойку и обдумывая связь с жертвами в Эдессе.

— Как выглядели мертвые? Лежали рядом? — Бредили смеющимися небесами и расплатой?

Этра одарила её испепеляющим взглядом:

— Синяя кожа и губы от дыхательной недостаточности. А как ещё?

Никакой кровавой бани. Значит, просто передозировки. Но как он сюда попал? Холод держал Арсамею на грани забвения. Здесь предпочитали алкоголь как иллюзию тепла.

— «Белый сон» могут легально прописывать только целители, — пробормотала она.

Судя по тому, как многие в таверне покосились на Этру, эту тему уже успели основательно перетереть.

— Я невиновна, — отрезала целительница. — Это не шутки. У нас одиннадцать трупов.

Дерьмо. Для такой маленькой деревни, как Арсамея, это была целая жатва.

— Кто были жертвы?

— Наши лучшие ловчие, — прорычал Марус. — Как, черт возьми, нам охотиться без наших людей?

— Спросите женщин, — холодно бросила Сарай под насмешливый гогот в таверне.

Женщины опустили глаза, сгорбившись под тяжестью горькой усталости тех, кто давно перестал ждать уважения. Гнев и Разрушение. Север оставался таким же неизменным, как лед, в который он был закован.

Она вздохнула:

— Вы сказали, кто-то вас травит. Есть подозрения?

— Полно, — отозвался мужчина. — За этим стоят крысы из туннелей. Нет такого, чего бы они не сделали ради монеты.

— Мы всех их выкинули, но это продолжается, — лицо Этры окаменело. — Надо было сразу не дать им здесь пустить корни. Они наверняка до сих пор прячутся, раз мы очистили туннели.

Подождите. Сарай замерла.

— Выкинули кого?

— Крыс из туннелей. Сбросили всех с горной дороги, — с пренебрежением, словно о назойливых насекомых, ответила целительница. — А через два дня снова кто-то из наших умирает. Они играют с нами.

С горной дороги. У Сарай застыла кровь при воспоминании об отвесной бездне за узкой тропой в Арсамею. Целум едва не встала на дыбы во время подъема.

— Вы убили их? — прошептала она.

Кулак Маруса ударил по столу. Она ненавидела себя за то, что не смогла сдержать вздрагивание.

— Все еще защищаешь своих сородичей, пока мы голодаем и умираем? Они нас травят. Ты найдешь, где они прячутся, — прорычал он. — Это меньшее, что ты можешь сделать после того, что сотворила с Цисуре.

— Она сама выбрала свой путь. — Дыра, которую оставило предательство Цисуре, едва затянулась. — Не смей винить в этом меня.

— Не сметь? — Он поднялся, нависая, как чернополосый медведь. Прошлое слилось с настоящим. В этот раз она не смогла сдержать страх, когда он двинулся на нее той самой походкой, которая всегда предвещала боль. — Я многое смею, лоскутное создание. Ты прочешешь каждый дюйм этой деревни в поисках крыс, и ты сделаешь так, чтобы нас компенсировали за потерю ловчих — заставишь Тетрархию прислать больше припасов. Если ты собираешься раздвигать ноги перед безумцем, заслужи хоть что-то для нас и покажи благодарность за все, что мы…

— За все, что вы сделали? — Ярость затянулась петлей на её горле. — Я заработала каждую каплю своей силы. А вы… — Она замолчала, когда таверна взорвалась хохотом. Глаза, блуждающие по её черному с золотом плащу, светились ликованием.

— У тебя нет никакой силы. Нам плевать на твои титулы, Петитор Сарай, — рассмеялся Марус, подходя ближе. Она невольно отшатнулась, вжавшись в стойку. — Все, что у тебя есть, — от мужика, с которым ты спишь. Мы бы и тебя скинули в туннели, если бы захотели. Кровь не скроешь, крыса. Твое место — со своими.