Три бутылки вина, а они всё ещё не притупили боль, когда это жало вонзилось в него. Пропасть в его груди стала шире.

— Ты думаешь, — он сжал горлышко бутылки, — что я этого не знаю?

Кассандана рискнула взглянуть на него и едва не споткнулась, когда его глаза впились в неё.

— Тогда притормози. Напуганная нация — это опасная нация. Заполучи Гильдии на нашу сторону сегодня вечером. — Она с опаской покосилась на его побелевшие костяшки и выругалась. — Кадра, ты пьян в стельку?

Его повреждённый позвоночник горел, когда он поднимался. Трёх бутылок всё-таки оказалось недостаточно.

— Предыдущий директор Академии сбрасывал людей с башни Сидран. Её репутация переживёт меня.

Он едва заметил, как она в ярости выбежала, всё ещё поглощённый тем, что она сказала. Той самой истиной, которая удерживала его на посту вигила сутками напролёт. Той, что заставила его объединиться с врагами Аэлиуса и писать Преторам и Трибунам в города с мощным экономическим влиянием. Потому что он планировал свою смерть, но едва не прихватил с собой Сарай. Он втянул её в жестокий мир, политически приковал к тому самому человеку, который игнорировал её, пока она истекала кровью до смерти. И она унаследовала его врагов.

Кассандана была неправа. Танцевать, совершать ошибки, влюбляться не в тех мужчин. Сарай уже сделала одно из этого.

Он вышел наружу прежде, чем водяные часы у двора пробили десять. Вино свободно лилось из ледяного фонтана, разливаясь по бежевой брусчатке. Студенты в тёмно-серых мантиях Академии суетились вокруг банкетного стола, на котором было достаточно еды, чтобы накормить небольшую деревню: жареные куски говядины, рыба с травами, дымящиеся пироги, бесчисленные супы и жареные корнеплоды. Барды пилили и щипали свои инструменты. Уютное зрелище, если бы не лихорадочный шёпот при его появлении.

Ветер вырвал иглу из ближайшей сосны и сплёл её в горький порыв, который ударил в него, ища слабость и не находя её. Он был слишком привычен к холоду, чтобы тот его тревожил: рождённый во льду, но предназначенный для молний, годы между ними были немногим больше, чем облако дыма от блейзлифа и крови. Постоянное напряжение разрушенных нервов в позвоночнике было его единственным спутником всё это время. Бывали ночи, когда эти воспоминания не всплывали. Он знал их немало после Сарай. Сегодняшняя ночь не была одной из них.

Толпы рассыпались при его приближении, подаваясь вперёд с той же лихорадочной интенсивностью, которую он наблюдал в детстве. Близость к власти — это наркотик, такой же сильный, как вино. Эти люди выпили его до дна. Они предлагали холодные глаза и первобытный страх, а также фальшивое веселье в голосах, когда приветствовали их. Подобострастные ухмылки скрывали их лукавую ненависть. Некоторые семьи надели на себя весь запас ювелира; некоторые тайком прятали куски жаркого в вощёную ткань, чтобы съесть завтра.

Были ещё и другие существа. Шепот на задворках его сознания и пятна багрового цвета, пузырящиеся на плитах двора. Скелетообразные фигуры, наблюдающие огромными глазами из-за дальних хвойных деревьев. Маслянистое марево, искажающее воздух над частями толпы. Невидимые для всех, кроме него, они были доказательством истины, которую он не мог открыть Сарай, пока та была так обременена. Того, что он вернулся из мёртвых не совсем прежним.

— Моя дочь тоже Петитор, — дворянка вытолкнула выпускницу вперёд. — Станет ею после сегодняшнего вечера. Была лучшей на курсе, пока не ушла из-за той прискорбной ситуации с Петиторами… потерявшими жизни. Очень благородно с вашей стороны позволить всем вернуться для завершения обучения. Ей восемнадцать.

Почему это было важно, он не понял.

— Поздравляю, — обратился он к пустоте над головой девушки и двинулся дальше, но мать преградила ему путь.

— Прошу прощения, Верховный Маг, но она Десятого Уровня, — женщина призвала на лицо заискивающую, но решительную улыбку. — Должным образом обучена. Конечно, вы должны желать более могущественного Петитора, чтобы справиться с вашим объёмом дел. Мы все знаем, что нынешняя — всего лишь Седьмого Уровня и немного… сломана, — произнесла она с высоким смешком, который эхом разнёсся по внезапно притихшему двору.

Золото блеснуло на периферии его зрения, когда какая-то фигура осторожно поставила бокал вина.

Чёрт.

Мука расцвела кровавым пятном в глазах Сарай, прежде чем она разгладила черты лица, превратив их в чистое полотно. Это выбило из него дух, ещё до того, как он оценил её облик. Чёрная ткань, богато расшитая золотыми лозами и цветами, обвивала её торс корсажем, обнажавшим нежную верхнюю линию груди и плотно облегавшим талию, прежде чем перейти в платье в пол. Шаль из какой-то полупрозрачной ткани, лёгкой как паутина, прикрывала плечи, а чёрные перчатки доходили выше локтей. Чтобы скрыть дрожь в руках, — понял он.