— Я выиграю. У него не останется ничего. И надо мной не будет никого. — Он посмотрел на нее так, будто искренне огорчался ее непониманию. — Абсолютная свобода от чужих цепей.

Свобода от твоих собственных, — с грустью осознала она.

Его бровь приподнялась на ее молчание. Губы Ночео растянулись в ослепительной ухмылке. Она ненавидела его. Она жалела его. Она была так чертовски устала. Возможно, Мехерр была права, и люди не заслуживают шанса на искупление. И все же ей хотелось попытаться в последний раз.

— Ты сама разыскала меня. — Яркий, неподдельный блеск ликования вспыхнул в его глазах. — Ты приняла решение.

— Приняла. — Она шагнула к нему, скрывая яркое сияние бешаза. Ее бесстрастная маска — щит, спасавший ее рассудок столько лет — оставалась непроницаемой, бронируя ее перед лицом врага.

Губы Ночео дрогнули, прежде чем из его груди вырвался глубокий смех.

— Как бы мне хотелось увидеть лицо Дреневана, когда он поймет, что я лишил его всего.

— Можешь посмотреть.

Она нанесла удар, пока его глаза еще сужались. Схватив его за руки, она пустила под его кожу магию, разрывая каждое крупное сухожилие. Он пошатнулся с гадким вздохом боли, губы его приоткрылись, собираясь отдать принудительный приказ, но она выхватила из кармана повязку и мгновенно зажала ему рот.

Оглушить его — значило лишь превратить в безумца. Она подсекла его ноги, повалила на пол и прижала к земле, на армиле у нее уже вовсю работал херар.

— Прости меня за это, — с трудом выдавила она сквозь сбитое дыхание. В конце концов, «Зондирование» было наказанием. Но пришло время вытащить правду на свет.

Она сдавила его голову. Мир почернел и превратился в библиотеку разума Ночео.

Так. Она быстро зашагала мимо бесплотных полок с его воспоминаниями, проводя по ним пальцами, пока не добралась до буквы «П». Первой там обнаружилась затянутая паутиной книга под названием «Побег». Она нахмурилась, глядя на заложенную книжку рядом с ней. «Похтан».

На полке царил беспорядок, книги стояли не по порядку, рядом с «Побегом». Она вспомнила увлечение Ночео Парвиной. Значит, всё полетело к чертям одиннадцать лет назад. Предчувствие куском льда скатилось по ее горлу. Она распахнула книгу. И открыла глаза навстречу кошмару.

Ей хватило одного взгляда, чтобы резко отшатнуться, зажав рот руками. Слезы непроизвольно брызнули из глаз, задавленный всхлип неверия застрял в горле. Переборов себя, она снова заставила себя посмотреть туда и изо всех сил попыталась подавить тошноту.

Тело Парвиной лежало на каменистом берегу реки Хаборас. Вокруг бушевали волны, забрызгивая ее яростной пеной. Она уже ничего не чувствовала.

Сарай видела Парвину лишь единожды — в первом воспоминании Ночео о встрече с Отусом. Жизнерадостная, кареглазая девчонка с блестящими волосами. Изуродованное тело у ног Клевисина, сидевшее в луже крови и внутренностей, почти ничего общего с ней не имело. Почти.

Убийства Кадры были холодными, выверенными актами, призванными угодить отцу и внушить страх парой ударов клинка. Здесь же всё было личным. У девушки отсутствовал нос. И она была обнажена.

Клевисин небрежно пнул выпавший зуб, как обычную гальку.

— Ты думал, я не узнаю?

Всхлип в нескольких шагах. Сарай повернулась и увидела Ночео, стоявшего на коленях — из его груди рвались задушенные рыдания. Его лицо было изуродовано, измазано слезами и кровью. Клевисин шагнул к нему с обагренным кровью кинжалом в руке и ударил рукоятью сына по голове.

— Ты всерьез думал, что я не узнаю, как ты трахаешь какую-то шлюху без роду и племени? — Он ударил его снова, когда Ночео зарыдал так, будто у него разорвалось сердце.

Зубы Сарай впились в язык.

— Она никому не собиралась делать больно, — рыдал Ночео. — Мы просто пошли прогуляться. Зачем ты пришел и… — он сорвался на проклятия и истошный крик.

Клевисин хмыкнул.

— Ну, в постели она была отвратительна. Поднимайся. Избавься от тела.

— Сдохни! — орал Ночео. — СДОХНИ! СДОХНИ!

Она поморщилась от хрупкого, звенящего рева силы в его голосе. Этого было недостаточно. Клевисин отмахнулся и снова занес кинжал.

Она вырвалась из воспоминания, дрожа от беззвучных слез.

Неужели неудивительно, что он так жаждет власти? Настолько, что прибегает к стимуляторам. Он не смог защитить Парвину, и никто не защитил его самого. Будь на его месте она, разве не сошла бы с ума тоже? Переборов себя, она рискнула заглянуть на последние страницы книги и бросила быстрый взгляд.

Отрешенный, преследуемый призраками прошлого образ Ночео ожил перед ней. Он сидел рядом с Кадрой на том же самом берегу, куда выбросило тело Парвиной, глядя на омывающие кромку воды волны. Пена взлетала в воздух и оседала вновь и вновь.

— Я никогда не смогу посмотреть в глаза ее семье, — произнес он после долгого молчания. — Я обещал, что никогда не причиню ей вреда. А сам выбросил ее тело в Хаборас.