Сарай выдавила из себя улыбку, обдумывая их слова по дороге обратно в дом Мехерр. Они ведь правы. И все же было трудно отделаться от ощущения, что в тот день она увидела в нем куда больше, чем он планировал показать.

Возможно, именно поэтому, заметив знакомые светлые волосы, она решительно зашагала к Далвии.

Женщина натянула капюшон на голову, прежде чем войти в таверну, и долго сидела за столиком, уставившись в окно. Накинув собственный капюшон, Сарай вошла следом и окликнула трактирщицу. Через пару минут та поставила перед Далвией две миски с супом, и Сарай заняла место напротив.

— Ужин. — Она улыбнулась. — Он не отравлен. Не составишь мне компанию?

Пустой взгляд Далвии словно просквозил Сарай насквозь, прежде чем медленно опуститься на тарелку с супом. Что-то тревожное и покорное промелькнуло на ее лице, прежде чем она взяла ложку.

Сарай еще никогда не встречала человека, сломленного столь безнадежно. Как же горько было осознавать, что люди, вышедшие из одного и того же плавильного котла, могут оказаться настолько разными.

Они ели в молчании, хотя Сарай заметила, что Далвия старается не шуметь и осторожно, крошечными глотками хлебает суп, словно стремилась лишний раз не привлекать к себе внимания. Удивительно, но заговорила первой именно она.

— Если ты рассчитываешь, что я предам Ночео, боюсь, я тебя разочарую.

— По правде говоря, я и не думала. Я просто… — Сарай вздохнула. — Я хотела понять тебя.

Далвия подняла голову, и ее темные глаза стали совершенно непроницаемыми. — Зачем утруждаться? Я принесла столько зла.

— Ты также заботишься о пострадавших в Комисе. Я видела, сколько людей, пораженных чумой, везли на повозках в институт Ам Семни для лечения.

Далвия отвернулась, со щелчком сжав зубы и тяжело сглотнув. — Я ничего такого не делаю. Мой клан построил эту больницу несколько веков назад. Было бы глупо не воспользоваться ею, когда разразилась чума.

Сарай всмотрелась в почти призрачную хрупкость собеседницы. — Ты никогда не хотела уйти?

Далвия опустила ложку. — Эта возможность исчезла слишком рано.

Озноб уютно устроился в и без того дрожащих руках Сарай от того, с каким безразличием прозвучали эти слова. — Но у тебя было больше шансов на побег, чем у кого-либо другого. Портал мог перенести тебя куда угодно.

— Бриджеры могут открывать порталы только в те места, где они уже побывали.

— Разве во всем мире не нашлось места, где ты чувствовала бы себя в безопасности?

— Свобода, смысл, надежда. В этой стране нет ни единой квадратной мили, способной дать мне всё это сразу. — В глазах Далвии плескалась пустота.

— У меня нет роскоши думать о собственной безопасности. Это всегда было последним, что меня волновало.

— Прости. Мне не следовало думать, что побег — это так просто.

— Нет, не следовало. — Далвия снова уставилась в окно. — Ты когда-нибудь чувствовала, Сарай, что твоя жизнь бесплодна? Что всё, что ты делаешь, не имеет смысла, и даже крик о боли вызовет лишь насмешки?

Сарай напряглась, мгновенно узнав это чувство, и чуть не поперхнулась воспоминаниями об Арсамее, о времени на Слушании и даже об «Эквитасе до того, как ее разрушил Ночео. — Чувствовала.

— И я тоже. И прости, если это прозвучит жестоко, но я предпочла бы твои шрамы своим. Отец Ночео был монстром.

Сарай замерла, до конца осознав смысл слов Далвии.

— Неужели…

Покорность и странный проблеск облегчения мелькнули на лице другой женщины.

— Сначала я была слишком мала для вкусов Клевисина. — Она рассеянно уставилась на стол. — Не то, чтобы угрозы не существовало вовсе. Ночео и Дреневан тоже страдали от его рук, но мне приходилось быть особенно осторожной. Я не была связана с ним кровным родством и после гибели моего клана целиком и полностью зависела от его милости. Когда я подросла, риск превратиться в его мишень стал слишком велик. И тогда Ночео позаботился о том, чтобы меня оградили от опасности.

Неудивительно, что она ему предана.

— Прости. — Та часть натуры Сарай, что покончила с Аэлиусом, с нежной заботой взлелеяла мысль отправиться в прошлое и прикончить Клевисина. — Правда, прости.

— Я знаю. — В голосе Далвии послышалось изумление. — Тогда я этого не осознавала, но думаю, Ночео и Дреневан чувствовали то же самое. Дреневан предложил мне пойти с ними. Я предала его доверие и поплатилась за это. Интересно, насколько всё сложилось бы иначе, поступи я иначе?

Сарай поежилась при виде того, как опустились плечи другой женщины, и приметила тусклую боль в ее глазах — свидетельство того, как ее швыряло по волнам куда более могущественных сил. Это было все равно что заглянуть в собственное зеркало годичной давности. Выживание сквозь силу. Выживать, но не жить.

Обернувшись, Далвия неожиданно прямо встретила ее взгляд.