Потеряв рассудок от возбуждения, она подчинилась, пока он со стоном не отстранил ее, раздвинув ее опухшие губы большим пальцем. Обхватив ее за талию одной рукой, он рывком поднял ее с пола и усадил себе на колени. Они двигались как единое целое: ее бедра инстинктивно оседлали его, тела скользили навстречу друг другу в слепом желании. Его поцелуй заглушил ее выдох удовольствия.

Запустив руки в ее волосы, он прижался губами к ее рту; зрачки полностью затопили черное море его глаз. Обычно он брал ее жестко, зная, как сильно ей это нравится, но сегодня он был почти диким — поглаживал ее грудь, ягодицы, покачивая ее на своем члене и покрывая их тела испариной.

Ее кожа пылала от жара, когда он погрузил два пальца ей в рот, прикрыв глаза от удовольствия, когда она принялась их посасывать. Он оставил их внутри, накрывая губами ее грудь, в то время как она жадно пробовала на вкус его кожу. Голод сковал ее, просверлил саму ее суть, когда он убрал пальцы и заменил их языком. Она извивалась на нем, отвечая на его поцелуи с приоткрытым ртом, кусая его за шею, царапая зубами подбородок и сбрасывая с его плеч мантию. Его зубы стиснулись, пресс заходил волнами, когда она провела ногтями по его животу, зарываясь пальцами в волосы на груди.

Окрашенные похотью глаза скользнули по ее обнаженному телу. Она застонала, когда он вошел в нее пальцем.

— Десять адских кругов, ты вся мокрая.

Еще одно оборванное ругательство, и ее голова коснулась кровати. Его язык скользнул по ее животу, а затем раздвинул ее, чтобы проникнуть глубоко внутрь, и он прорычал одобрение, когда она вцепилась пальцами в его волосы, бесстыдно отдаваясь во власть его рта. Он прижал ее бедра к постели — ненасытный, потерявший голову. В зеркале трюмо она видела свое отражение: припухшие губы, затуманенные от наслаждения глаза, хвалящая его и отчаянно жаждущая его. И всё это время он смотрел на нее с такой любовью — этот ее грозный, страшный мужчина.

Ее пульс неистово бился в венах, жаждая продолжения. Его губы не переставали терзать ее, щетина царапала внутреннюю сторону бедер при каждом движении челюсти. Все мысли испарились, когда экстаз закипел в самом ее центре. Дрожь пронзила ноги, сходясь внизу живота, и она взмыла ввысь, выкрикивая его имя, пока он ласкал ее сквозь накатывающие волны послевкусия.

По крайней мере, до тех пор, пока он не перевернул ее на живот, притянув колени к груди и усадив лицом к себе. Минуты и оргазмы слились в единый туман, пока она не рухнула лицом в кровать, умоляя о большем. Он отстранился и поставил ее на четвереньки. Его член напрягся до предела. Сдавленно выругавшись, он яростно провел рукой по стволу, стиснув зубы.

Она встретила его взгляд через плечо. Его глаза пылали жаром плавильни.

— Отдай мне всё.

Его мышцы напряглись, задрожали. Затем остатки самообладания покинули его окончательно. Набросившись на нее с проклятием, он прижался к ее входу и вошел до самого конца, заглушая ее крик. Он нашел нежную кожу между ее шеей и плечом, зажав ее зубами и оставляя метку, пока двигался свирепо, отчаянно.

Темное, вибрирующее мычание сорвалось с его губ, когда она судорожно сжалась вокруг его плоти. Он переплел их пальцы, входя все глубже. Она запрокинула голову на его мускулистое плечо, отдаваясь этому натиску под мольбы и всхлипывания, боготворя его низкие стоны удовольствия.

— Прекрасная женщина, позволяющая брать себя так жестко. — Повернув ее лицо к себе, он жадно впился в ее губы, прикусывая нижнюю губу зубами, прижимая ее верхнюю часть тела к постели и наваливаясь всем весом. — Тебе это нравится. Черт, мне тоже.

Она не могла говорить — лишь стонала, плененная ощущениями, и потому просто выгнула спину. Он оставил еще одну метку у нее на плече, проскользнув рукой под живот и лаская ее в такт своим мощным, требовательным толчкам. Катаклизмическое заявление прав.

Она почти всхлипывала в матрас от повторяющейся полноты, от шлепков их тел друг о друга, от отчаянных похвал на ухо и от того, как он раз за разом клялся, что принадлежит ей. Его движения были порочными и голодными.

Она горела изнутри, упиваясь его резким рычанием и чувством полной одержимости в его взгляде. Он двигался в исступлении, как человек, борющийся за собственный рассудок.

— Черт, черт. Я обожаю тебя. — Наполовину признание, наполовину мольба, эти слова сорвались с губ звериным, кипящим шипением. Одурманенная любовью в его глазах, полная потеря контроля на его суровых чертах лица — это было слишком. Она выкрикнула его имя, ее тело дрожало, сжимаясь вокруг него, пока она не задохнулась от воздуха, теряя рассудок. Ее оргазм накатил огненными волнами.

Он подался вперед, обхватив ее руками и продолжая двигаться сквозь ее экстаз. Нечленораздельный поток грязи и обожания сорвался с его губ, когда он напрягся.

— ЧЕРТ, — выплюнул он. — Сарай… — Ее имя оборвалось сдавленным стоном, когда его тело задрожало позади нее, а плоть дернулась между ее ногами. Он вдавил ее в матрас несколькими глубокими, мощными толчками, изливаясь в нее до конца.

Тяжело дыша, он прижал ее к себе, пока они оба приходили в себя после бури.

— Слишком сильно? — прошептал он ей в шею.

Она довольно замычала.