Слава богу. Его пальцы разомкнулись, словно ее кожа была раскаленной добела.

Одра сдержала порыв потереть запястье или осмотреть свою смуглую кожу на предмет синяков. Вместо этого она склонила голову набок, оглядывая всех троих братьев по очереди.

— Как вы думаете, сколько разбитых бутылок виски нужно было вымести в мой совок, прежде чем я узнала этикетку? Полагаю, у вас так много бутылок потому, что ваша афера с их сбытом провалилась? — Она притворилась наивно любопытной, моргая своими круглыми карими глазами. — Скажите мне, сколько времени прошло, прежде чем вы поняли, что никто к этой дряни и на пушечный выстрел не подойдёт? И не потому, что виски краденый, а потому, что он на вкус как ламповое масло. Этикетка «Голова лягушки» — это самое мерзкое похлёбочное пойло, и все — кроме вас троих, судя по всему, — это знают.

— Что ты имеешь в виду под «краденым»? — взвизгнул Пискун Кабан. Одра вздрогнула. Его голос умудрился перепрыгнуть на целую октаву. Это было поразительно. Где-то в окрестностях от такого пронзительного визга наверняка лаяли собаки.

Вся нелепость происходящего сломала остатки ее самообладания, и Одра больше не могла сопротивляться порыву рассмеяться им в лицо. Никчемные. Все трое они были никчемными бандитами. Если бы они хотели остаться незамеченными, им следовало бы соскрести этикетку не только со своих личных бутылок, но и с плохо спрятанного тайника этих бутылок, который сейчас хранился в проклятой конюшне. Не говоря уже о том, что им лучше надеяться, будто любой потенциальный покупатель родился без вкусовых рецепторов.

— Общеизвестно, что винокурня Гэбби в Эффинаме была ограблена на прошлой неделе. К тому же, — Одра на секунду заглянула под ногти, прежде чем взглянуть снизу вверх из-под ресниц на Большого Кабана, — ваши физиономии расклеены по всему причалу. Что там было написано на плакатах?.. Разыскиваются Береговой Стражей именно за эту кражу? Не говоря уже о перечне других преступлений в нижней части страницы. — Она присвистнула. — На троих у вас собралась целая библиотека.

Обычно предыдущее замечание Большого Кабана оказалось бы верным: Береговой Страже было бы плевать на тупиковое тупиковое птичье перо, что у Гэбби Хеда увели семнадцать ящиков дешевейшего виски. Стражам недоплачивали в городке за то, чтобы они о таком беспокоились, а Гэбби Хед — новоиспеченная винокурня, еще не завоевавшая сердца собственного городка, не говоря уже о Соленой Лощине, — была недостаточно прибыльной, чтобы покрывать взятки Стражам за то, чтобы те действительно выполняли свою работу и ловили преступников.

Когда Одра возвращалась домой после неудачного протеста на площади, она заметила ориентировки на розыск. Разумеется, она остановилась, чтобы пририсовать Большому Кабану демонические рогиёа, а может, и зачеркнуть пару зубов Усатому/Пискуну, когда заметила, что у каждого из них внизу каждого плаката аккуратными чернилами был выведен целый абзац предполагаемых преступлений.

И именно это дало ей преимущество.

Пискун запротестовал:

— Но нам говорили, что трактир «Фернуэлл» предлагает убежище…

— Вы услышали правильно. Нам плевать, разыскивают ли наших постояльцев местная Стража или сам король Тарик. Воруйте, грабьте, делайте что хотите, лишь бы вы нас не грабили и не проявляли неуважения. — Она повысила голос, чтобы перекричать их протесты. — Считайте себя счастлильчиками, что мы позволяем вам остаться еще на ночь. Остаток вашей оплаты пойдет на замену обоев и покупку ковра, чтобы прикрыть это пятно.

А также в качестве компенсации за боль и страдания от необходимости иметь с ними дело.

Она скрестила руки на груди — мужчины умолкли.

— А теперь, мне всё равно, курите ли вы на балконе, но с этого момента для пепла вы будете использовать этот прекрасный поднос. И если завтра в середине утра я зайду и обнаружу, что вы всё еще здесь или что сломана ещё хоть одна вещь? Что ж, у меня есть близкий друг, который был настолько глуп, что вступил в Стражу. Его гончие обучены находить любого по запаху, а вашим душком провонял весь этот номер.

Одра спрятала улыбку, когда лица всех троих братьев исказились от нескрываемого бешенства из-за того, что их переиграла какая-то «девка», работающая в трактире на «болотной дыре», но они прекратили свои протесты, и этого ей было вполне достаточно.

Успешно доставив свою угрозу и пепельницу и никого из них не сбросив с балкона, Одра крутанулась на каблуках, более чем довольная. Три пары буравящих взглядов жгуче обожгли ее спину, когда она уверенно зашагала обратно в комнату.

— Забытые боги, я буду проветривать эту комнату по меньшей мере неделю, прежде чем выветрю их вонь, — пробормотала она себе под нос, собирая оставшиеся чистящие принадлежности.