Я отшатнулась дальше в комнату, но пронзительный взгляд Доминика остановился на мне.

— Подойди к Сину. — Он махнул рукой в жесте, который, как он, возможно, думал, выглядел приветливым.

Я встретилась взглядом со своей парой. Стоит ли мне… послушаться? Бежать или прятаться было некуда. Никаких других вариантов, кроме как выйти в это месиво из бьющихся аур и слабого запаха крови со сбитых костяшек Кармы.

Кроваво-красные глаза Сина были полны ненависти, более дьявольскими, чем когда-либо. Его тело вибрировало, но он тяжело выдохнул и протянул мне руку.

Я бросила подушку и бросилась вперед, бросившись в его объятия прежде, чем кто-либо другой успел бы подумать о том, чтобы схватить меня.

— О, это будет чудесное шоу.

СИН

— Ты солгал мне, Син. — Доминик сидел на ржавом металлическом стуле в углу комнаты.

Они использовали это место как офис для клеток для гона, где заключались опасные пари и темные сделки. Хотя альфа-боями заправляла стая Маршалл, сегодняшнее шоу контролировали Редгрейвы.

А Кресцент и я будем главными звездами.

Близился вечер, и Кресцент находилась в соседней комнате под усиленной охраной альф. Если бы нашу стаю вообще освободили, что было сомнительно, судя по отголоскам разочарования и ярости через связь, у них все равно не хватило бы людей, чтобы спасти ее.

— Я не лгал.

— Тогда где, блядь, мой ключ?

— Мы его потеряли.

Я его потерял… каким-то образом. Я все еще не понимал, как он мог быть там секунду назад и исчезнуть в следующую. Кто-то, должно быть, обчистил мои карманы, но как я этого не заметил?

— Это отговорка лжеца. Твой план состоял в том, чтобы использовать меня для защиты до вашей апелляции и оставить меня ни с чем? Тебе ли не знать, что я не настолько глуп и не настолько добр.

Он не поверит моим оправданиям, и я не мог его винить. Я бы тоже не поверил.

Я ждал, что он скажет дальше, потому что обман будет иметь свою цену.

— Проведите с ней шоу, и я не убью тебя. — Глаза Доминика блеснули, и я знал, что он уже разрекламировал шоу по всей «Анархии». Если бы мы не были так заняты поисками ключа, мы могли бы это понять. — Или возражай, и вся твоя стая умрет. Она всегда может устроить шоу с кем-то другим.

Я зарычал, качая головой.

— Мы проведем это гребаное шоу. Но после этого мы получим защиту.

— Вы получаете пощаду, Син. Мне следовало бы убить тебя за ложь.

К черту эту сделку.

Но теперь она была заключена; вероятно, с тех самых пор, как я впервые обратился к Редгрейвам за той одеждой. Полагаю, судьба получает свое, и ключ в итоге все равно не смог нас спасти.

Когда я заключал сделку, я ничего о ней не знал. Ни того, что она — моя истинная пара, ни того, что она будет такой… нежной.

Большинство омег, которых сюда бросали, были уже наполовину одичавшими, грубоватыми и готовыми на все ради выживания. Кресцент была не такой, как я ожидал, — и я не ожидал, что стая Редгрейв так быстро и с такими… крайностями потребует вернуть долги.

Но если он собирался заставить меня сделать это, я позабочусь о том, чтобы это имело значение.

— Нет — я дам тебе кое-что, что сделает это шоу самым прибыльным из всех, что ты когда-либо проводил, но ты дашь нам защиту до нашей апелляции.

Доминик пристально посмотрел на меня, явно обдумывая предложение. Честность имела здесь свою цену, а он думал, что я только что ему солгал. Это усложнило бы задачу убедить его в том, что я не лгу снова.

— И, — добавил я, — ни один член стаи Холдена не должен быть допущен.

— Платящий клиент есть платящий клиент.

— Гарантирую, тебе все равно придется отказывать людям. Комната недостаточно велика для всех желающих в «Анархии».

Он окинул меня взглядом с головы до ног, и я подумал, не догадывается ли он, в чем заключается наш секрет. Но ему нужно было поддерживать репутацию честного человека — он не стал бы рекламировать информацию, которая была лишь его догадкой.

Это был самый большой риск в моей жизни, но Доминик Редгрейв был известен прежде всего тем, что соблюдал свои договоренности. Именно так он сохранял такой жесткий контроль над «Анархией».

— Что за информация? — спросил он.

— Не могу сказать тебе, пока ты не согласишься на сделку.

Как только я скажу ему, дело будет сделано. Ценность будет у него.

— Знаешь, здесь она для меня гораздо ценнее. Почему я должен обеспечивать ее уход — и твой тоже?

— Это будет максимальная выгода, которую ты когда-либо из нее извлечешь. Дай ей пару месяцев, и она станет вчерашними новостями, если вообще выживет.

— А что насчет тебя?

— Если ты заставишь меня остаться, по ту сторону все будет иначе. — Так и будет. Я бы не стал работать ни с кем из этих гребаных придурков, если бы знал, что все они настроены только на то, чтобы держать меня здесь в ловушке. Раньше я не знал, что произойдет, если мы потерпим неудачу. Но с появлением Кресцент все изменилось.

Неудача не была вариантом.