— Я не совсем… лучший человек для объяснений. Но… но альфы не могут просто так, как им вздумается, блудить с омегами золотой стаи, иначе они себя развратят.

Син подавил кашель.

— Развратят? — Фантом, который вытаскивал запертую коробку из нижнего ящика, недоверчиво взглянул на меня.

Но… он же мог это видеть — прямо здесь. В своем брате по стае.

Очнется ли он когда-нибудь?

— Без связи… — продолжила я. — Это слишком рискованно.

И эти связи должны быть одобрены. Золотые стаи не могли просто пойти и сойтись с первыми попавшимися альфами. Если моя стая не была достаточно набожной, я могла проклясть их даже при наличии связи.

— Без… чего? — спросил Син.

— Без связи.

Возникла долгая пауза, в течение которой Фантом стянул ожерелье, на котором висел ключ.

— Сколько тебе лет?

— Двадцать два, — ответила я.

— И это… твой… образ жизни? — спросил Син.

Образ жизни?

Я кивнула, хотя выразилась бы иначе.

Просто так был устроен мир.

— Эм. Одна маленькая проблема, детка, — сказал Син осторожным тоном. Клянусь, я впервые услышала в его голосе настоящую нотку неуверенности. — Я не вижу никаких меток связи на твоей шее.

— Разумеется, нет, — ответила я, прикрывая рукой то место, которого только что касались зубы Кармы. — Я… я никогда не была достаточно благочестивой, чтобы быть Избранной.

Глаза Фантома на мгновение дико заметались между нами, когда он поставил коробку на комод, приоткрыв губы и уставившись на меня. Словно он очень медленно и осторожно разбирал эти слова по косточкам.

А затем его аура взорвалась в воздухе, и начался абсолютный хаос.

Карма зарычал, пытаясь высвободиться от нас, чтобы броситься на Фантома. Син успел вовремя схватить его за косу, оттаскивая назад. Я попыталась устроиться в крепкой хватке Сина, в ужасе прижимая одеяла к груди.

— Что ты, блядь, наделал? — прошипел Фантом, сокращая расстояние между нами; его яркие глаза почему-то были прикованы к Сину. — Она гребаная девствен…

— А ну, блядь…! — прорычал Син, все еще борясь с Кармой. — Закрой свой тупой гребаный рот! — Что-то серебряное вылетело из его руки, задев бедро Фантома. Нож со звоном упал на камень в углу, когда Син — изо всех сил, по-прежнему удерживая меня одной рукой, — толкнул Карму обратно вниз. — Успокойся, ты, здоровенный гребаный придурок! — прорычал он, сжимая кулак на шее Кармы.

Паника затуманивала мой мозг.

Фантом… злился, что я девственница?

Почему он злился?

Я ничего не понимала.

Мой живот скрутило от очередного раннего приступа течки, и я заскулила. Этого оказалось достаточно, чтобы Син, Карма и Фантом замерли.

— Дай мне эти гребаные таблетки! — выплюнул Син. — И каким, блядь, образом ее сексуальная жизнь… — Он прошипел эти слова себе под нос. — Это моя вина?

— Почему она здесь? — Фантом выглядел так, словно был готов рвать на себе волосы. — Почему она в «Анархии»?

— Я, блядь, не знаю.

Но в голове застряло только одно слово.

Таблетки?

Это остановило меня на самом краю перед тем, как я собиралась окончательно сорваться в пропасть.

С рычанием, зажав раненое бедро одной рукой, Фантом открыл коробку, схватил небольшой пузырек и бросил в нашу сторону.

Син поймал его, возвращая меня и себя в то же сидячее положение, в котором мы были раньше. Грудь Кармы все еще тяжело вздымалась, он бросил на Фантома прищуренный взгляд, но не сдвинулся с места, на этот раз обвив руками и меня, и Сина.

— Вот. — Син открутил крышку и вложил мне в ладонь таблетку. — Чтобы отсрочить течку. И у меня тоже есть одежда, но давай сначала разберемся с этим.

Я уставилась на таблетку.

Я когда-то мечтала об этих таблетках. Запертая в собственной комнате, отчаянно ища способы пережить агонию собственного тела. Это было так больно, как и должно было быть ради спасения…

Это неправильно, — прошептал голос. В пропуске течки не было никакого покаяния.

Раньше я страдала от них, свернувшись калачиком и скуля от боли целыми днями, представляя… ну.

…Это.

Я умоляла, что если буду страдать достаточно сильно, то, возможно, однажды меня вознаградят. Объятиями сильных рук альфы, который будет хотеть меня.

И теперь…

Теперь я была в объятиях двоих.

Двоих!

Хотя и не заслуживала этого.

Тяжесть опустилась на меня.

Правда, с которой я не сталкивалась вплоть до этой секунды.

Для меня больше не было спасения.

Все было кончено.

Дрожащими пальцами я положила маленькую таблетку под язык. Мир онемел.

Мы все просто долго ждали в тишине. Ну. В неком подобии тишины, если не обращать внимания на отдаленный вой, который уже начинал вплетаться в ткань этого места.

Я поняла, что они ждали, пока подействует таблетка.

Мои гормоны, должно быть, разрушали их всех.