— Нового жителя. И он не должен был делать это таким легким.

Доминик фыркнул, затем вытащил сигарету из кармана. Он закурил, а затем сжег четверть ее за одну затяжку — что было настолько близко к демонстрации силы, насколько это вообще возможно в месте с такими ограниченными ресурсами. Он выпустил струю дыма и посмотрел на меня.

— Тебе нужно мое благословение?

— Я думал, между нами что-то особенное, — ответил я. Он сдержался, но когда Доминик усмехнулся, я почувствовал вспышку раздражения Фантома по связи: он рассеянно ковырял под ногтем ножом, который мы явно не могли себе позволить. Он был достаточно близко, чтобы слышать каждое слово.

— Есть ли шанс, что у тебя может найтись что-нибудь для… — я бросил взгляд на потолок. К черту все это. Он уже знал. — Мне нужны вещи для нее.

— Вещи?

Я одарил его горькой улыбкой.

— Одежда. Нижнее белье. Штаны.

Я думаю, мы могли бы обойтись для нее слишком большими футболками. Все здесь носили одежду разных оттенков: от светло-серого до белого.

Но все остальное было необходимо.

— Это все? — спросил он.

— Препараты для течки? — мы никак не могли рисковать этим с Кресцент.

Я знал ее меньше часа, но точно знал, что никогда не рискну позволить ей войти в течку в этом месте. Омеги в течке — это когда летят головы, крадутся связи, а стоки забиваются кровью.

— У меня закончились, — сказал Доминик с горькой улыбкой. — Кто-то постоянно сжигает все мои запасы.

Я закатил глаза, но в уме уже производил расчеты. Смогу ли я обойтись без них? У нас уже были…

Резкий запах эвкалипта привлек все мое внимание. Я взглянул в ту сторону и увидел, как их омега, Мэтт, прокрался в комнату. Ему было за тридцать, весь в шрамах с ног до головы, один из которых прочертил линию на его коротко стриженных темных волосах, и у него была нервирующая кривая улыбка. Однако самым примечательным в нем было отсутствие трех пальцев. Ходили слухи, что его собственные альфы откусили их во время течки, когда он взбесился, но я слышал лишь сплетни, так что кто знает наверняка.

В комнате было трудно не оставаться начеку, так как он был таким же одичавшим и непредсказуемым, как и любой альфа здесь — но с гораздо большим иммунитетом.

Он бросил на меня ленивую улыбку, скорее угрожающую, чем приятную, его взгляд скользнул по шрамам, которые он мне оставил, а затем забрался в свое гнездо, набитое контрабандой больше, чем у кого-либо другого в «Анархии».

Мне очень повезло, что стая, обладающая такой властью, была довольна Мэттом, иначе они бы уже сметали нашу кровь в сток в углу за то, что мы заявили права на Кресцент.

— У тебя есть все остальное?

— Знаешь, — задумчиво произнес Доминик. — Есть.

Услышав это, я замер. У него было… нижнее белье для омеги-самки?

Я ожидал, что придется ждать следующей поставки. Он рассмеялся, затем сделал еще одну затяжку.

— Обычно я бы не стал этим делиться, но у стаи Брэдфорд были определенные… интересы, которые они не хотели выставлять на всеобщее обозрение. Они умерли до того, как я получил плату.

Понятно.

Доминик поднял сверток, лежащий рядом с ним.

Я взял его, откинув ткань, чтобы убедиться в его правоте. Внутри было несколько комплектов спортивных костюмов, которые, как я полагал, были маленького размера, и охапка женского белья. Все это, кроме спортивных штанов, было сверхскандальным, но сойдет и это.

Я прикрыл его, снова посмотрев на Доминика.

— Цена?

На его лице появилась дерьмовая ухмылка, когда он сверкнул кривым зубом. Я знал эти слова еще до того, как они слетели с его губ.

— Я бы хотел посмотреть, как они применяются в деле.

— Нет, — ответ вырвался из моего рта прежде, чем я успел его обдумать.

Он хотел увидеть Кресцент в этом?

Я лучше сдохну.

— Да брось, — протянул Доминик. — Мы все умираем от желания увидеть, что стало с тем, что должно было принадлежать Холдену… Какое это было бы шоу.

Я участвовал в достаточном количестве шоу Доминика, чтобы знать, что она с этим не справится. Не та хрупкая, цепляющаяся за тебя омега, которую я отнес в нашу камеру. А Карма и Фантом и так достаточно ненавидели, когда я был в этих чертовых клетках.

Они не позволят ей туда войти.

Ни за что.

— Должно быть что-то еще, что ты хочешь, — стоило большого труда не прорычать эти слова.

Он усмехнулся.

— Ты уже дал мне все, чего я хочу. Разве что у тебя есть какой-то козырь, который ты скрывал?

Моя челюсть сжалась. У меня еще не закончились варианты, когда дело доходило до обмена, но время между настоящим моментом и нашей апелляцией казалось вечным, и я не был готов сдаться прямо сейчас. Сделать это могло означать смерть, а ведь еще могли быть другие пути выхода.

— Я так и думал, — сказал Доминик в мое тяжелое молчание. — Это будет событие века.

Было трудно не позволить его словам вывести меня из себя. Вместо этого я проглотил свою ярость.

— Кто может прийти?