Я просто смотрел на нее снизу вверх, в перепачканной кровью тюремной одежде, не имея за душой ничего, кроме стаи, пока Рэнсом продолжал говорить, но я не мог осмыслить все это.

— …сделаем вам новые документы — это не займет много времени… все, что нужно для ее гнезда; наверху есть комната, отличная застекленная веранда — все варианты хороши… всего пять спален и тропинка на заднем дворе… не знаю, умеет ли кто-нибудь из вас водить, так что, возможно, нам придется что-то придумать… будем поблизости в следующие несколько недель, если вам что-то понадобится.

Я кивал, хотя мало что уловил.

Рэнсом похлопал меня по плечу.

— Я все запишу, — усмехнулся он и пошел помогать остальным.

Я все еще стоял, тупо глядя перед собой, пока в мои чувства не проник запах океанского шторма.

Карма присоединился ко мне. Он выглядел… сбитым с толку, пока тоже смотрел на дом.

— Я не… понимаю.

— Кажется… — сказал я. — Мы выбрались?

— Не знаю… — пробормотал Карма. — Как, по-твоему, они впихнули сюда целую хижину?

В моей груди зародился смешок, и он бросил на меня хмурый взгляд.

И все же эта странная тишина была оглушительной.

Нет… не совсем тишина…

Я сосредоточился на огромных соснах, уходящих ввысь над нами. Они качались на ветру, шурша друг о друга, и слышался хор далеких птиц, перекликающихся в ветвях.

Но никакого воя, боли или безумия…

Карма склонил голову, словно хижина могла вот-вот начать объяснять, как она оказалась в «Анархии» в целости и сохранности.

Мы смотрели, как Умбра и Син помогают Вандлу подняться по ступенькам. Кресцент, широко раскрыв глаза и прижимая к груди пенал, шла следом за ними.

Когда они скрылись за дверями, я повернул голову к Карме. — Знаешь, я не думаю, что она могла бы поместиться в «Анархии».

— Должна была, иначе как бы она здесь оказалась? — сказал он, словно это было самой очевидной вещью на свете.

Хм… Может быть, на площади?

Нет, решил я. Тишина была слишком всеобъемлющей.

Ничто не могло сделать «Анархию» такой тихой. И это означало…

— Ну, пока ты пытаешься с этим разобраться, я пойду и займу лучшую спальню.

Он выпрямился, его глаза метнулись прямо ко мне. Прежде чем я успел сказать еще хоть слово, он пронесся мимо меня и скрылся за двойными дверями красивой деревянной хижины.

И наконец — наконец, думаю, до меня дошло.

Мы… выбрались.

Я провел много времени, представляя, как это будет, когда мы выберемся из «Анархии». Была тысяча препятствий — после тестов и изнурительных проверок нас могли признать стабильными. А потом началась бы старая рутина.

Поиск способа удержаться на плаву.

Работа.

Выживание.

На этот раз было бы легче — за моей спиной была бы стая, и никакой калечащей болезни, делающей это практически невозможным. Этого было бы достаточно — этого должно было быть достаточно.

Однако когда мы нашли Кресцент, эти пути показались мрачными и неполноценными.

Но это…

Это была свобода от всего этого.

Шанс получить возможность заботиться о ней — обо всей стае.

 

 

Глава 54

Институт

Организация, заявленной целью которой является защита альф и омег. Они разработали инъекцию для омег, которая делает их менее нестабильными и гарантирует, что их потомство-альфы будет менее непредсказуемым.

Это изменение позволяет им легче сосуществовать в более широком обществе бет, что привело к снижению уровня насилия и враждебности, которые долгое время предшествовали отвержению, дискриминации и даже уничтожению популяций альф и омег.

«Омеги Золотой мтаи «альфы-одиночки» (дети-альфы из Золотой стаи) — современные термины для обозначения тех, на кого не подействовали инъекции Института. До создания Института, а также в настоящее время на Глобальном Востоке, эти люди остаются без названий, так как они представляют собой естественное проявление популяции.

Инъекция, наряду с другими экспериментами над популяцией альф и омег, также привела к таким разработкам, как связь принцессы и более печально известная темная связь — непреднамеренное последствие попытки сбалансировать связи с помощью связи принцессы.

Институт заявил, что они больше не занимаются активным изменением или «улучшением» популяции альф и омег.

СИН

Мы были свободны уже неделю, но все еще казалось нереальным.

Я постоянно просыпался от снов, где я снова был в «Анархии» — от прохладного, сырого воздуха, напряжения, взглядов рыщущих альф, постоянной необходимости оглядываться через плечо. Даже когда я просыпался, мне требовалось несколько секунд, чтобы вспомнить, что стены вокруг меня деревянные, а не каменные, что безопасность не была уловкой.